Языковой круг полностью

Первичное означивание включает два этапа – собственно присвоение имени (звуковой либо графической формы) той или иной идее о предмете или явлении и переосмысление первоначального содержания. Единственным способом выявления исходного означивания можно, по-видимому, признать ситуацию наделения именем предмета в речи ребенка. При этом, разумеется, случаи наименования "от нуля" являются единичными: давая имя предмету, ребенок неосознанно опирается на свой языковой опыт, т.е. на выразительные возможности языка, усвоенные ребенком в общении со взрослыми. Библейский Адам в этом смысле не является исключением: он давал имена тварям земным на основе своего опыта общения с Создателем. Присваивая имя, человек обосновывает свой выбор либо звуковыми ассоциациями, либо комплексом содержательно-звуковых аллюзий. Только в первом случае можно говорить о подлинно первичном имянаречении, поскольку второй случай — это применение прежнего именования в новой ситуации (например, это использование в именовании объекта ресурсов другого языка, восстановление утраченного смысла или смысловая комбинаторика).

Осваивая мир, дети пытаются внести смысл в характеристики окружающих предметов. Например, услышав слово будильник, ребенок пытается переименовать предмет, обозначить его более подходящим названием диньдильник. Аналогичные примеры: собака — кусака, палка — билка, вентилятор — вертилятор (в последнем случае мы сталкиваемся с типичным проявлением так называемой народной этимологии, которая по своей сути основана на означивании по принципу детской речи).

В приведенных примерах прослеживается первичная семиотическая модель: наименование по внешнему признаку. Именно поэтому животные называются по характерным звукам, которые слышит ребенок, знакомясь с ними: отсюда уменьшительно-ласкательные хрюша, квакушка, даже автомобили называются по звуку (биби). Дети пытаются сымитировать в имени предмета производимые этим предметом звуки: один мальчик поделил все виды транспорта на три категории — легковые автомобили, грузовые, и те машины, которые вызывают восхищение своей необычностью, например, тепловозы и подъемные краны, третий класс был назван словом ампа, и, по всей видимости, в основу номинации был положен пыхтящий звук, производимый необычной машиной, которая потрясла ребенка. Отметим, что данные историко-этимологических исследований свидетельствуют о значительно большей роли звукового символизма в обозначении предметов в древних языках по сравнению с современными.

Так, например, А.Б.Михалев (1995) поставил перед собой задачу определить знаковые свойства фонемы на основе взаимосвязанных систем семантики и звуковой формы слов. Главный тезис автора заключается в доказательстве генетической изобразительности речевого звука. Последовательно развивая эту концепцию, исследователь моделирует фоносемантическое пространство языка, организованное по полевому принципу. В результате выполненного исследования в научный обиход вошли такие понятия, как фонемотип и морфемотип, звукоизобразительное поле, формы фонетической выразительности (эхоический, синестетический и физиогномический символизм), уровни звукосимволизма (доязыковой, языковой и символический), поливалентность значения, этимема и др. Доказана особая роль консонантного бифона в звукоизобразительном пространстве разных языков. В исследовании В.Г.Борботько (1998) доказывается тезис о том, что фонемы обладают не только смыслоразличительной, но и смыслосозидающей силой (речь идет о согласных фонемах, вернее, о фонемотипах): так, например, фоносинтагма [km] ассоциируется с семантикой сжатия, сближения, сведения вместе, удержания, присвоения, а фоносинтагма [kr] — с семантикой захвата, отделения, расщепления. Фоносинтагма состоит из профазы и эпифазы, при этом эпифаза является ведущим компонентом этого языкового образования, а профаза — подчиненным. Профазы в фоносинтагмах замещаются эквивалентными единицами [km — lm — hm — sm — dm …]. Например, рус. жму, нем. kommen, лат. timeo — боюсь (<сжиматься). Количество таких фоносинтагм оказывается весьма ограниченным, не более 800 ядерных корней языка, представляющих собой основные варианты более общих комбинаций фонемотипов (Борботько, 1998, с.32–33).