Сегодня Али промолчал все судебное заседание потому, что хотел услышать, как судьи объяснят перелом, происшедший с Ибн Синой после падения Бухары. Здесь была загадка. Ведь Ибн Сина не покинул Бухару сразу после вступления в нее караханида Насра, как сделали это почти все чиновники Сама индского двора. Не покинул ее и в 1002 году после смерти отца, когда остался один с младшим братом. Но покинул в 1005-м. А в этот год Исмаил — последний сын эмира Нуха, ровесник Ибн Сины — потерпел крах, несмотря на то, что развернул над собой новое имя — Мунтасир, что значит: «Тот, кто одерживает победы». Пять лет бился он за восстановление Саманидской державы И все же не смог одолеть Насра и Махмуда. Одинокий, всеми покинутый, нищий, он вскоре был убит, — вот тут-то Ибн Сина и покинул Бухару — объяснял крестьянину слепой Муса-ходжа. Некоторые считают, что Ибн Сина ждал Мунтасира, как ждали его прихода все бухарские знаменитости: поэт Кисаи, математик Якуб ибн Лахия, врач ал-Кумри, историк Утби. В 1005 году сразу же после гибели Мунтасира, они тоже покинул Бухару. Но Ибн Сина ушел из Бухары в Хорезм, куда ушли и оставшиеся в живых царевичи — саманиды, а саманидские поэт, математик, врач и историк отправились в Газну, к Махмуду, сыну Сабук-тегина, который Ибн Сину звал к себе больше других. У слепого Муса-ходжи беззаветно любившего Ибн Сину, знавшего его труды наизусть, было свое понимание этих событий, и он поведал о нем Али во время бессонных ночей.
Бурханиддин-махдум подробно рассказал народу о шести годах жизни Ибн Сины в Бухаре — с 999 года по 1005-й. И в конце заключил:
— Ибн Сина потому сразу не уехал, что в Бухаре в то время было много трупов — от войны. По прибытии в Хорезм он начал писать знаменитый свой врачебный «Канон». А в первом уже томе есть раздел, посвященный анатомии, которую Ибн Сина изложил точнее и, полнее Галена. А ведь галеновская анатомия — выдающееся открытие. Европа пользовалась ею более 1500 лет! Как же Ибн Сине удалось превзойти Галена? Вот, посмотрите! — Бурханиддин-махдум нарисовал углем на ладони человеческий глаз и поднял ладонь над толпой.
— Сколько поэтов пропели этому чуду природы гимнов! Ибн Сина же взял нож, разъял его И вот что написал: «Мышц, движущих глазное яблоко, — четыре по четырем сторонам: сверху, снизу и у обоих уголков глава. Каждая из них движет глаз в свою сторону. Еще две расположены несколько вкось. Они движут яблоко по яругу. Позади яблока, — вы слышите — позади!.. Имеется мышца, подпирающая… полый нерв! Нерв утяжеляет мышцу в не дает ей расслабиться, что привело бы к пучеглазию»… Много надо было вскрыть трупов и передержать в руках человеческих глаз, чтобы написать такое.
В толпе воцарилась тишина.
— Он не только открыл мышцы глаз, — продолжает Бурханиддин, — он одним из первых определил и главенствующую роль сетчатки, описал семь видов язв роговицы, дал свою теорию зрения, перечеркнув теорию зрения Платона Аристотеля и Галена! А ведь ему в то время было всего 25 лет! Он описал даже операцию по удалению катаракты и три оболочки глаза с соответствующими им тремя жидкостями, чего Тоже Нет у Галена. Вот доказательство. Я читаю: «Первая оболочки — снег (хрусталик), вторая — расплавленное стекло (стекловидное тело), третья — яичный белок (влага передней камеры)». — Бурханиддин-махдум рывками отпил воду из кувшина. 9 А описание сердце?! Что, мол, имеет оно три полости и дна придатка в виде ушек. Придатки эти сморщены и расслаблены, пока сердце сжато. А при расширении натягиваются и помогают выжимать содержимое внутрь.
— О боже! — проговорил кто-то в толпе. — И сердце разрезал?
— А что он пишет о костях? Вы только послушайте! «Позвонки стланного хребта — основа, на которой тело построено, как корабль на брусе… А есть еще кости, подвешенные к частям тела, как кость, похожая на букву „лям“, которая связана с мышцей гортани… Совокупность костей черепа, например, — броня мозга, которая его закрывает и предохраняет от бедствий. Почему хорошо, что череп состоит не из одной кости, в из многих? Если случится порча кости, то она не распространится на весь череп. Кроме того, в одной кости не может быть различия в отношении твёрдости и мягкости, рыхлости и плотности, тонкости и толщины. Швы природные между костями открывают возможность мозгу дышать…»
Несколько человек в толпе упали. Али тоже, еще немного, в ужасе закрыл бы голову руками.
— Поэтому он и в Газну не уехал! — устало закончил Бурханиддин. — Султан Махмуд звал об этих его подвигах. И заманивал его, чтобы убить. Хотел землю от него очистить.
Волна проклятий, зародившаяся в толпе, перетерла имя Ибн Сины, как руки перетирают ком земли, и бросили его на ветер. Муллы сидели ни живы ни мертвы — такого гнева бухарцев они не ожидали. Особенно буйствовали брадобреи, исполняющие в городе и функции врачей: кровь кому пустить, ришту вымотать. Они боялись, что если не проклянут всенародно Ибн Сину, то их приравняют к нему и перестанут и ним ходить… Русские офицеры поспешно покинули площадь.