Али спрашивал потом старика Муса-ходжу ночью, когда все в Арке стихло:
— А вы, вы читали «Канон», отец?
— Я лечил тебя по нему!
— Но ведь он же резал людей! Это правда?
— Правда.
— Нет! Не может быть! Не верю! — И Али заплакал, уткнувшись и грудь старика.
— Плачешь… значит, любишь. Как же Муса-ходжа объяснял загадку нахождения Ибн Сины и Бухаре до 1005 года и его отъезд потом в Хорезм?
Вот этот рассказ, но мы пропишем его новыми фактами, которые Муса-ходжа в 1920 году не мог знать.
Как истинный ученик Фараби, Ибн Сина верил, что мир нуждается в Мудрецах, а не в военачальниках. Его потрясло, что держава, на создание которой и столетнее Существование ушло столько сил, рухнула в один миг. Что осталось от нее? Кочующий по царским дворам с протянутой рукой Мунтасир. Ибн Сина мысленно прошел весь путь державы, от истоков до гибели, пытаясь понять необходимость ее существования: не философы ли читают уроки мира?
Саманиды считали себя потомками Бахрама Чубина. А он был из знатного парфянского рода Михранов. Знатных этих родов насчитывалось 240. Парфяне — родственники скифов, поднялись на одной волне с саками и юечжами, ворвавшимися во II веке до н. э. в Среднюю Азию из Центральной Азии, откуда вытеснили их хунны и сяньби. Парфяне продвинулись дальше всех на запад. Три эти народа, словно три резинки, стерли повсюду греческую власть.
Парфа пыталась возродить могущество первых персов — Ахеменидов, славу Кира, но и от обаяния греческой культуры не могла освободиться. Сила Парфы 240 аристократических семей, составлявших тяжелую конницу. Всадник и лошадь покрыты железными пластинками, как серебряной чешуей. Так снаряжалась хунны, юечжи, саки, а потом и тюркюты, благодаря железу Алтая.
Парфу в 224 году сокрушили персы из области Парсуа (к югу от озера Урмия). Они возродили традиции и славу Ахеменидов — своих далеких предков, сокрушивших в V веке до н. э. Ассирию. Эти новые персы, образовавшие государство Сасанидов, полностью истребили парфянский дом, оставив знаменитые 240 семей, откуда и вышел Чубин — лучший полководец Ирана. Его очень ценил шах Хосров Ануширван, муж дочери тюркюта Истеми. Через год после этих событий между Бахрамом и Шер-и Кишваром — внуком Истеми, насадившим Абруя в мешок с красными пчелами и основавшим город Бухару, произойдет бой, о котором до сих нор складывают легенды.
Когда Хосров сжег шелк на глазах согдийского купца Маниаха, тюркюты обещали Согду завоевать свой путь в Византию. Антииранская коалиция, собранная грузинским царем Гуарамом Багратидом, «окружила Персию, как тетива концы лука». Первая проба сил: Шер-и Кишвар (а по-тюркски Янг Соух-тегин, или Савэ) разбил 75-тысячную иранскую армию и навел такую Панину на Иран, что шах Хормузд, сын Хосрова и дочери Истеми, послал против него лучшего своего полководца Бахрама Чубина.
Битва состоялась в 589 году. О ней интересно рассказывает советский ученый Л. Гумилев [40]. Внук Истеми — иранский шах Хормузд — применил против внука Истеми — тюркюта Савэ — хитрость. Придворный советник Хуррад Бурзин, посланный якобы заключить мир, вошел в доверие к Савэ и уговорил эту простодушную Степь изменить направление наступления, заманив его, таким образом, в Гератскую долину. Через узкий проход Баророн Бахрам Чубин неожиданно вышел в спину Сава, Отступать — значит погибнуть, потому что проход вдоль реки Герируд из-за быстрого ее течения невозможен.
Как же тюркюты бились! Этот бой стал их вечной славой. Неимоверными усилиями они освободили для себя спасительный проход Баророн. Но Бахрам Чубин дал приказ стрелять и глаза слонов Савэ. Обезумевшие животные начали топтать тюркютов. И вот тут-то и выстрелил Бахрам Чубин в грудь Савэ на лука, который и с 700 метров пробивал каленый железный щит.
Потом Бахрам осадил Пайкенд, под Бухарой, и сын Савэ — Пармуда — сдался. Бахрам разграбил сокровищницу Афрасиаба, надел на себя корону, серьги, пояс Сиявуша в с огромной добычей вернулся и Иран. «Если бы Савэ победил Чубина я прошел до Рума, от Ирана остался бы комочек воска», — сказал Хуррад Бурзин, обманувший Савэ. «Своим выстрелом в грудь Савэ Вихрам Чубин спас Иран», — сказали персы, сделавшие Бахрама национальным героем.
Затем началась темная история национального героя: не поделил с шахом добычу, пытался завоевать трон, год царствовал, а потом, изгнанный, бежал к тюркютам, бывшим своим врагам, к главному их хану Юн Йоллыгу, сыну Шету (который поехал поохотиться в Китай и там умер). Бахрам Чубин женился на дочери Юн Йоллыга и стал жать в Балхе — «горсть персов в море тюркютов».
«Чубин» на персидском значит «ворона». В географическом трактате VIII века, написанном на тибетском языке как сообщает Л. Гумилев, говорится, что в Балхе жило и VIII веке племя «гар-рга-пур». «Гар-рга» — по-тюркски «ворона», «пур» — по-персидски «сын». «Племя вороны», то есть племя Чубина. А VIII век — это как и то время, когда поднимались Саманиды, называющие себя потомками Чубина.