А мысль мгновенна. Я уже там!» «Ты?! — удивлялся Улугбек и внимательно смотрел на него. «Да. Потому что но мне нет плоти, ибо я — плеть бога, его карающий дух. Моя мысль — плоть. И потому я уже там. А ты на-столько погряз в грехе, что душа твоя, тяжелая грязная душа, никогда не оторвется от земли. И смерть твоя будет страшной». — Обсерваторию разгромили, [138]— продолжает Бурханиддин, — Секстант разрушили. Книги сожгли. В спине Улугбека — нож. На Ибн Сине его кровь. Так погубил бог дважды неблагословенное дело: ведь оба были прокляты — и Ибн Сина, и Улугбек.
— Не погубил, — перебил Бурханиддина Муса-ходжа. — Али Кушчи, когда все это случилось[139], продолжил тайно, как говорят, в кишлаке Хазрет Башир, под Самаркандом, астрономические наблюдения Улугбека. Сюда же перевез и спрятал библиотеку Улугбека[140], состоявшую из книг города Брусса[141], привезенную Тимуром из Сирии. И хотя ищейки Ходжа Ахрара обнаружили Кушчи и собирались его убить, он убежал и уже в Стамбуле, будучи виртуозным вычислителем, закончил работу Улугбека. А потом написал к его «Таблицам…» пространные объяснения, чем способствовал быстрому и широкому их распространению в Азии и Европе. Так что, не погибло дело Улугбека, достопочтенный Бурханиддин-махдум, — А кто он такой, этот Али Кушчи? — спросили на толпы.
— Родился в Самарканде, — продолжил Муса-ходжа, — тюрк, сын главного сокольничего Улугбека, Математике его учил Каши, астрономии — сам Улугбек в стенах своего знаменитого Самаркандского медресе. Улугбек называл Али Кушчи своим сыном… Вот ведь как Получилось: родной сын убил, а чужой человек — возродил.»
― Говорят, это Ходжа Ахрар подговорил сына Улугбека убить отца за то, что Улугбек отменил народу налог, а таким, как Ходжа Ахрар, налоги увеличил! — сказал чей-то голос в толпе.
Бурханиддин усмехнулся.
— За год до смерти Улугбек жестоко подавил выступления крестьян под Гератом. Это факт. А Ходжа Ахрар, когда был голод, купил всех умирающих и кормил их пока не вырос новый урожай. Потом отпустил. Но отпущенные на свободу не хотели его покинуть, С тех пор зовут этого святого человека Ходжа Ахрар — Хозяин свободных!
— Но ведь он же был первым богачом века! — закричали студенты.
— «Суфий не обязательно должен быть бедняком, — говорил Ходжа Ахрар. — Важно, чтобы внутренне он не был привязан к богатству». И еще он говорил: «Мое богатство от особого расположения ко мне потусторонних сил». А насчёт того, что Улугбек снял с народа налог… Однажды потерял он список убитой Им дичи и восстановил его по памяти. Потом нашли список. Проверили. Ни одной ошибки! Вот о чем думал Улугбек!.. А вы говорите: «народ»… Тот, кто смотрит на звезды без бога в душе, холоден к нуждам маленькой теплой трепетной твари. Таким был и Ибн Сина. Испросил он однажды у эмира Исфахана — последнего своего покровителя на этом свете огромную сумму денег, когда в стране свирепствовал голод. И что же? Купил зерно, чтобы раздать его народу? Нет. Построил для голодных столовые? Нет. Ну хотя бы дом себе купил? Тоже нет… Построил… обсерваторию, а в ней поставил гигантский медный круг.
произнес вдруг кто-то из студентов первую строчку стихов Ибн Сины.
закончили бейт сразу много голосов в толпе.
— Сегодня, — отчетливо и холодно произнес Бурханиддин, не обращая внимания на шум — мы разбираем математику Ибн Сины, теоретическую и практическую. Согласно его классификации наук она стоит между мета-физикой и физикой.
Теоретическая Практическая
Здесь теории: Здесь практическое приложение:
Астрономия → Изготовление астрономических таблиц, карт, глобусов
Тригонометрия → Вычисления
Геометрия → Определение площадей, создание оптических приборов, инструментов.
Арифметика → Алгебра, индийское десятичное счисление
Музыка → Изготовление музыкальных инструментов.
