Раздражение и отчаяние моментально сменились преступным блеском в глазах и бурным выбросом адреналина в кровь. Не раздумывая ни минуты, Ася нырнула в людское море, петляя в разных направлениях, возвращаясь назад, а затем снова продвигаясь ближе к ее центру. Девушка просто не могла поверить в такую удачу! Нельзя было придумать ничего лучше, чем большое скопление людей, городской праздник или митинг, чтобы уйти от наблюдения, а ее меленький рост был в этой ситуации дополнительным преимуществом. Они не смогут ее здесь найти, не прочесывая толпу, а значит, придется пригнать сюда весь штат КГБ, чтобы увеличить шансы на успех.
С трудом протискиваясь между плотно стоящих людей разных возрастов и национальностей, Ася пыталась прислушаться к их разговорам, чтобы понять повод для сборища. Музыки или речей слышно не было, значит это не политическое собрание и не чествование победителей, да и рано еще для подобных мероприятий. От волнения и радости от своей нечаянной удачи пульс шумел в ушах, мешая разобрать гомон разноязыкой толпы. Подобравшись ближе к самому зданию, Ася, выглядывая между спин, смогла разглядеть, что корпус огорожен переносным забором, а по периметру выставлены полицейские в боевой амуниции.
Внезапно шум толпы показался ей вовсе не праздничным, а скорее каким-то тревожным. Девушка огляделась по сторонам. На лицах людей, окружавших ее плотным кольцом, были написаны страх и скорбь, никто не улыбался, глаза у многих были заплаканными.
Ася вновь обернулась на здание и, вставая на цыпочки, пыталась разглядеть причину волнения, но из-за высоких зевак, стоявших впереди, толком ничего не могла различить.
- Что здесь происходит? – по-английски обратилась она к худощавой чернокожей девушке в спортивном костюме сборной Нигерии, которая стояла рядом с ней.
- Террористы, – глухим голосом ответила та, не глядя на нее, – Палестинские террористы взяли в заложники сборную Израиля. Их никто не охранял. Палестинцы просто пришли сюда, как к себе домой, и теперь убивают их по одному каждый час, как скот.
Последние слова девушка процедила сквозь зубы, ее глаза налились праведным, но таким бессильным в этой ситуации гневом.
У Аси кольнуло сердце. Зажав рот руками, чтобы не вскрикнуть, она снова повернулась к зданию корпуса. Эта атмосфера свободы и открытости, к которой так стремились немецкие власти, обернулась против них. В погоне за демонстрацией всему миру новой дружелюбной Германии, они забыли об элементарной безопасности! И теперь невинные люди умирают на глазах у этого мира.
Ася видела целью своей жизни освобождение планеты от ядерного оружия, шла к ней много лет, как прилежная студентка всесторонне изучая проблематику и готовясь внести свой дипломатический вклад в мир на земле. Впервые она столкнулась с оборотной стороной теории взаимного уничтожения, о которой не рассказывали на лекциях и не обсуждали на семинарах в просторных светлых аудиториях института. В условиях, когда одно нажатие кнопки могло стереть с лица земли целую нацию, и только страх неминуемого ответного удара сдерживал агрессию сверхдержав, война в ее классическом хрестоматийном понимании осталась в прошлом, вместе с окопами, солдатами, атаками и знаменами. Теперь она вышла на улицы мирных городов, пробралась в дома простых людей, действуя исподтишка, под покровом ночи, уничтожая само понятие мира и спокойствия. Никто не был в безопасности, никто не мог достаточно защититься от нее, потому что никто не знал ее в лицо.
На опоясывающий широкой дугой весь корпус здания балкон вышли несколько мужчин в масках, неспешно прогуливаясь и осматривая толпу. Их лица были закрыты масками, но Асе показалось, что даже сквозь них, она видела их искаженные злобой лица, сверкающие жестокостью глаза. Террористы были вооружены автоматами и держали их на изготовке. Они без страха гуляли на глазах у толпы и сотен журналистов, будто специально позируя фото и видеокамерам, демонстрируя свою власть над всеми окружающими. Они чувствовали себя неприкасаемыми, чувствовали свою вседозволенность.
Присмотревшись получше, Ася узнала в зажатом в руках террористов оружии автомат Калашникова, из которого ей самой не раз приходилось стрелять, когда она бывала с отцом на стрельбищах. По телу девушки пробежала дрожь. Она была отлично осведомлена об истории конфликта Израиля и Палестины, так же как и о роли в нем США и СССР. Мысль, на долю секунды, промелькнувшая в голове, показалась нелепой, абсурдной, невозможной. Ее страна, служению интересов которой, она собиралась посвятить свою жизнь не могла быть причастна к этим бесчеловечным публичным убийствам. Только не так, как угодно, но не так.
