- Ты был рядом со мной, когда мне было очень трудно, – запинаясь, продолжала она, – Я не знаю, что бы со мной было, если бы не ты. Ты лучший человек из всех, кого я встречала в жизни. Я никогда тебя не забуду.
- Обычный я, – тихо сказал Модестас, пряча глаза.
- Нет, для меня нет, – настаивала Ася, – Ты самый добрый, самый искренний, самый честный…
- Да ты меня не знаешь совсем! – резко прервал ее капитан, – Придумала себе героя!
- Не говори так, – воскликнула девушка и, приложив руку к груди, горячо добавила, – Я все про тебя знаю. Ты – часть меня, ты вот здесь и так будет всегда.
Ася заметила, как у капитана задрожали руки. Он нервно засунул их в карманы, продолжая пристально смотреть на нее.
- Я поспорил на тебя! – вдруг выпалил он, – Поспорил, что лишу тебя девственности.
- Как это? – не поняла Ася.
- Членом, Аська, членом, как еще? – надрывно рассмеялся литовец.
Девушка смотрела на него непонимающим взглядом, будто он говорил на другом языке.
- Этого не может быть, – еле слышно проговорила она плохо слушающимися губами, – Ты врешь.
- Спроси у Болошева, он свидетелем был, – с ехидной ухмылкой на лице, проговорил капитан, – Твой добрый и честный Модестас трахнул тебя на спор!
Ася судорожно сглотнула и отвернулась. Она больше не могла смотреть на его искаженное кривой усмешкой лицо, на лихорадочно бегающий взгляд, на нервно подрагивающие скулы. Обида и стыд подступили к горлу, сжимая его, будто тугой петлей, на глазах выступили слезы.
- Реветь собралась? – зло прокомментировал капитан за ее спиной.
Но девушка его не слышала. Она стояла, безвольно опустив руки и глядя прямо перед собой, пытаясь осознать происходящее. Мысли цеплялись одна за другую и никак не хотели выстраиваться в ровную логическую цепочку. Она никак не могла поверить, что он способен на такую бесчеловечную игру и холодный расчет, способен так унизить и предать ее.
Ася зажмурилась и схватила себя за виски, будто пытаясь руками ухватить ускользающую ниточку истины. Внезапно одна единственная, но четкая и простая мысль, разрезала сознание, будто молнией озаряя весь погрузившийся в хаос разум, расставляя все по своим местам.
«Мы квиты», – прозвучало в голове ровным голосом остывающего рассудка.
Ася выпрямилась и обернулась на капитана, который продолжал молча наблюдать за ее внутренней агонией. Она заслужила эту пощечину, – за все безразличие и пренебрежение, за предательства и измены, за все унижения и обиды.
За то, что никогда не видела в нем равного себе.
Его поступок вернул их к истоку, обнулил счет. Не осталось ни праведников, ни нечестивцев, ни чистых, ни грязных, ни добрых, и ни злых. Были только они с Модестасом, просто люди, которые так сильно хотели согреться, так близко прижимались друг к другу, что ранили себя своими же шипами.
Капитан смотрел на нее, не отрываясь, будто под гипнозом этих светящихся холодным блеском угольков.
- Мне нужен один час, – тихо сказала Ася и вышла из комнаты.
Оказавшись в коридоре, она устало прислонилась к двери и закрыла глаза. По щекам потекли слезы. Боль и обида были так велики, что она с трудом могла дышать, но ее собственная вина перед ним была для нее еще больше.
Ася не видела, как к обратной стороне двери тихо подошел капитан, как прислонился к ней холодным лбом и горячей напряженной рукой, как с трудом вдохнул вдруг ставший таким вязким и бесполезным воздух.
- Будь счастлива, любимая, – не услышала она его беззвучный шепот.
- Будь счастлив, любимый, – не дошел до его слуха ее тихий ответ.
====== Глава 33 ======
Вновь у судьбы меняются планы,
С неба вернулся брошенный камень.
Было одним – стало другим.
В долгой цепи замыкаются звенья.
Каждый звонок, как состав преступления.
Держит меня Иерусалим.
Ровно дыши,
Капитан моей распущенной души.
В этом городе так странно звучит
Безвоздушная тревога.
Жить не спеши,
Не сдавайся, не меняй на гроши.
Разгорится и погаснет в ночи
Безвоздушная тревога.
Би-2 «Безвоздушная тревога»
Ася вышла на залитую прозрачным утренним светом улицу и направилась в сторону Дома журналистов. У нее был заготовлен примерный план передвижений, но сейчас она настолько погрузилась в свои мысли, что шла, не разбирая дороги, и ноги сами вели ее привычным маршрутом. Свежий осенний ветерок высушил слезы, и постепенно, шаг за шагом, сдувал с ее раненной души обиду и злость, оставляя лишь горький привкус потери и светлую грусть.
Девушка была не склонна таить обиду, не так воспитал ее отец. Маршал говорил дочери, что обида – это удел слабых людей, которые не находят в себе ни смелости, чтобы дать отпор врагу, ни великодушия, чтобы простить его. Он любил повторять слова Сталина, которые тот сказал ему однажды за столом: «Никогда ни на кого не обижайся. Ты человека прости или убей».
Ася всегда предпочитала второе. Тех, кто разочаровывал ее, ранил, случайно или намеренно, она без жалости и сожалений вычеркивала из своей жизни. Она даже не тратила силы и время на месть, потому что человек попросту переставал для нее существовать, и ей было уже все равно – будет он наказан или нет.
