Игра началась. Девушка обвела взглядом зал. Все было уже привычно – довольные американские баскетболисты, ликующие болельщики, распевающие гимн команды, хмурые брови и опущенные плечи советских спортсменов. Но что-то изменилось. Одна маленькая деталь бросилась ей в глаза, которая полностью меняла всю картину происходящего. Тренер стоял. Гаранжин больше не сидел на скамейке, уткнувшись в свою тетрадку. Он стоял у края площадки и удивительно звучным голосом, перекрикивая вой толпы, выстреливал указаниями и рекомендациями в своих подопечных.
- Ваня, пас на Жара! Мишико, быстрее! Зураб, отдавай! Модя, под кольцо!
Каким-то чудом они его слышали и четко исполняли указания. Растерянные баскетболисты вновь обрели ориентир и сильного лидера, и теперь действовали как отлаженный механизм. Замены шли одна за другой. Он рисовал схемы, продумывал комбинации и расставлял игроков, как шахматные фигуры в гроссмейстерской партии. Ни одного случайного прохода, ни одной лишней передачи – все было продумано и зарисовано в тетрадке.
Результат не заставил себя ждать. Набирая очко за очком, советская команда вырвалась вперед. Чем больше был разрыв в счете на табло, тем смелее и яростнее действовала сборная, тем яснее становились их взмокшие лица и яростнее атаки.
Финальная сирена прозвучала, когда сборная СССР опережала команду из Небраски на пять очков. Под недовольный свист и вой трибун, советские игроки с криками бросились обнимать друг друга, подпрыгивая выше головы. Это была их первая победа на турнире, первая победа над американцами. И пусть соперником была даже не самая сильная команда соревнований, но эта победа была для них дороже любого европейского золота.
Ася подошла к тренеру и прислонилась к его плечу.
- Вы победили, Владимир Петрович, – тихо сказала она.
- Это они победили, – ответил тренер, улыбаясь ей, – Сами себя!
Вечером после игры Гаранжин отпустил ликующую сборную на свободу, праздновать победу. После всех этих дней уныния и напряжения ребята будто проснулись! Всем хотелось гулять, пробовать новое, общаться с другими людьми. Жизнь в сборной забурлила вновь.
Спортсмены разделились на группы по интересам. Модестас, вместе с Болошевым и Едешко, пошли в торговый центр за покупками и сувенирами. Остальные направились на прогулку по городу. Ася присоединилась к последним.
Большой выделяющейся группой они шли по улицам Лоренса, замечая, наконец, все то, чего не видели все эти дни – забавных синих птичек в витринах магазинов, маленькие старинные церкви, дико раскрашенных болельщиков и, конечно, проходящих мимо девушек. Ребята разрывали Асю на части просьбами перевести надписи на вывесках, указатели на дорогах и помочь познакомиться с американками. Девушка старательно исполняла все просьба, отчаянно смеясь над глупостями, которые они просят ее переводить для американских девушек.
Ближе к ночи, съев по пути по несколько хот-догов, ребята отправились в местный студенческий бар, чтобы закрепить победу доброй порцией американского виски. Бар назывался «Дикие кошки» и вполне соответствовал своему названию.
В тесном полуподвальном помещении толпилась неимоверное количество народа. На сцене местная музыкальная группа играла что-то среднее между кантри и рок-н-роллом, вызывая бешеный восторг и бурные овации слушателей. На больших дубовых бочках, расставленных по залу, танцевали девушки в откровенных костюмах и ковбойских шляпах. Тут же рядом играли в бильярд, дартс и настольный хоккей. Все посетители громко галдели, создавая невероятную какофонию звуков из музыки, голосов, свиста и смеха. Виски и пиво лились рекой.
Такого ни Ася, ни советские баскетболисты, в своей жизни еще не видели. Ребята застыли на пороге и, открыв рты, рассматривали происходящее внутри.
- Тебе тут не место, – сказал комсорг, наклоняясь к Асе и пытаясь взять ее за руку.
- Ай, Белов, не зуди! – отмахнулась от него девушка, возбужденная этой чарующей атмосферой полной вседозволенности.
Увлекаемая сияющим довольной улыбкой Мишико, она прошла вглубь заведения. Ребята расселись за столиком в центре зала и, не без помощи Аси, заказали виски на все сэкономленные командировочные. Белов сел у барной стойки неподалеку от них.
Ася бросила на него укоризненный взгляд. Его явное нежелание быть вместе с командой, эта демонстрация своего особого положения, были сейчас, по меньшей мере, неуместны. В этом сумасшедшем баре комсорг выглядел как инородное тело, выделяясь своим серьезным и трезвым лицом.
Ее внимание отвлек Зураб, который уже поднял стакан и произносил длинный грузинский тост о жизненных победах и удаче.
- Ура!!! С победой! – закричали все хором, когда он закончил речь, и залпом опустошили свои стаканы.
Холодный виски обжег Асе горло, и горячая волна молниеносно пролетела по телу. За этим тостом последовал другой, о силе команды, потом за тренера, за родину, за баскетбол…
