Я лишь киваю в ответ на его вопрос и вижу реакцию на мой ответ. Парень мгновенно стал серьёзнее, и появилась даже нотка мести в его глазах. Но потом он справляется с собой, появляется блеск.
— Помнишь, в тот момент, когда мы столкнулись, я много просил прощения, а потом никак не мог оторвать от тебя глаз. Я подумал, что столкнулся с самой красивой девушкой. Во время операции я не мог перестать думать о тебе. Я могу мыслить о нескольких вещах одновременно, но в тот момент это было очень трудно. А тот вечер в беседке — я прямо сходил с ума. Безумно хотел приехать к тебе. Узнав, что ты в больнице, начал бояться за тебя, но увидев вот эту прелесть, — кладёт руки на мой живот, — испытал некое удивление. Боже, у меня такой тяги узнать человека не было никогда. Я сам себя не узнавал. Меня с АДСКОЙ силой тянуло и тянет до сих пор к тебе. В тот вечер передачи документов, моё воспитание грозилось разлететься вдребезги. Я хотел смотреть на тебя не отрываясь. Даже заплатил твоим соседям в доме напротив, чтобы посидеть в комнате и в бинокль посмотреть, как ты спишь. Со мной вообще никогда такого не было, я всегда отличался терпимостью и сдержанностью. Такой смирный ботаник, а с тобой я стал вообще совершенно другим! Для меня полнейший шок каждый раз, когда замечаю в себе изменения. Ты даже не представляешь, что ты творишь со мной! — от эмоциональности слов у парня пересыхает горло, он берёт в автомате воду и отпивает несколько глотков.
После чего я подхожу и, обняв его, целую в сладкие губки с тонким растворяющимся привкусом шоколада в молоке. От сказанных им слов я понимаю, что он меня не бросит, и от этого становится только теплее на душе.
— А то, что ты мне рассказала, это, конечно, печально, но у всех разное прошлое, я изменился с тобой, стал совершенно наглым, чертовски упорным и самоуверенным. Надеюсь, ты станешь другой со мной, ну, или уже становишься, судя по твоему рассказу… — Подводит итог парень и обнимает меня за попу. А внутри меня всё сильнее разгорается бой на прочность моего живота, но пока я могу это терпеть.
Целую Даррена в нижнюю губу и прошу пробить наши пропуска, безумно хочу домой, а ещё лучше — в Сан-Франциско. Тут слишком скучно. Да и, в конце концов, у Эмбер осталось только отборочное соревнование, которое она пройдёт на сто процентов!
Мы садимся в кабину, и я кладу руки на пузырь — пытаюсь успокоить эту бестию.
— Прекрати меня дубасить! Мне же больно, попробуй надави тебе на живот, тоже будет больно! — объясняю своей красавице, как нужно вести себя с мамой. Дочка внутри перестаёт буянить, но всё равно чувствуются её отдалённые пинки. Адам опускается на колени и делает массаж моего живота, снова напевая мелодию. Как он так делает — я не понимаю, у него, наверное, природный дар, но наша принцесса успокаивается моментально, после чего Анкилос подниматься и, садясь на скамейку, говорит:
— Папина дочка! — Но осознав, что он сказал, парень сидит молча, уставившись в одну точку.
— А ты точно не знаешь, кто отец малышки? — спрашивает парень, а я смотрю на него с осуждением.
— Даррен! У неё нет отца, им будешь ты. Мой гинеколог всё равно кроме тебя никого не видела, вот и запишем в свидетельство о рождении как биологического отца. Кстати, там не прописывается приставка «био». Поэтому никто проверять не будет. Закрыли эту тему. Сейчас я совершенно другой человек, не хочу обсуждать и даже думать о прошлом. Только будущее, только настоящее! И только мы с тобой! Согласен? — спрашиваю я, когда приходит время спускаться на ровную поверхность земли.
Парень кивает и подтверждает свой кивок словами. Мы проходим к нашей машине, и я довожу нас до дома. Мы паркуемся рядом с машиной сестры и отправляемся в шале. Парень сразу же снимает с себя куртку и кофту. Я снова вижу его торс и мышцы на руках.
— Привет, родные мои, как погуляли? — спрашивает сестра, я чувствую ладонь парня на бедре и смотрю на неё. Более законного места я и придумать не могу для этой руки.
— Я всё рассказала ему, Эмберс, — отвечаю и замечаю, как лицо сестры резко вытягивается, и она смотрит с удивлением на ласкающего меня наглеца.
— И ты не бросил её после этого всего? — продолжает атаковать вопросами сестра, а я смотрю на него с интересом. Жгучий мексиканец не отрывается от созерцания моего лица, и сейчас он, приближаясь ко мне, целует в губы. Мы удаляемся в комнату под возгласы сестры:
— Поня-я-я-ятно. Вот всем бы такого парня!
