— Да ладно, быть не может! Стефани Николь Ховард, сколько лет, сколько зим! — доносится до боли знакомый голос моего бывшего друга… Я поворачиваю голову на источник звука и замечаю Орланда.
Неужели я даже дверь открыть не могу без неприятностей?
Аспен. Часть 4. За случайно бьют отчаянно или Новый этап.
***
Пока есть возможность, я скрываюсь в кабинете врача, закрываю дверь на ключ. Врачи смотрят на меня с интересом и нескрываемым удивлением. А я от страха глубоко дышу и, прислонившись к двери, пытаюсь успокоиться.
— Простите, что так поступаю, но там мой бывший парень, и я не выйду из этого кабинета, пока он не уйдёт. А он не уйдет, ибо я его очень хорошо знаю, у него маниакальная зависимость от разговоров. Он горит желанием поговорить с любым человеком! — «Даже с той, которая посадила его в тюрьму за изнасилование, но его выпустили под залог. Собственно, так же, как и Кастэра».
Объясняю я докторам свой страх, сама же утаиваю правду. Почему я не могу спокойно улететь домой и забыть про всё, просто работать и наслаждаться любовью с моим парнем. Неужели я так много прошу?!
Дальше происходят стандартные процедуры УЗИ, я просто наблюдаю, как она шевелит своими ручками и ножками, мне показывают пол ребёнка, хоть я и знаю хромосомный набор малютки.
(С этого момента нужно включить музыку. Для эпичности).
Врач говорит, что более точная картинка будет к середине шестого месяца, я лишь покорно мотаю головой в знак того, что всё понимаю; раздаются звуки печати фотографии, но тут я слышу, как о стену что-то резко ударяется. Выбегаю за пределы кабинета, и на мои глаза попадается Орланд, бьющий Даррена, но в этот момент я спасла его. Даррен берет инициативу на себя, а во мне словно разряд тока пробегает, когда я вижу на затылке Даррена стекающую капельками кровь. Парни дерутся, стараясь ударить как можно сильнее, ещё при этом и перекидываются словечками обо мне:
— Она не твоя! — хук справа со стороны Даррена в переносицу Орландо, и смачный удар коленом в живот, но после этого Даррен смотрит на меня, а я лишь реву, прося их прекратить, но они меня не слышат. Даррен, видя мои слезы, идёт ко мне, но сзади ему подставляет подножку массивный мужчина с чисто белыми волосами. Орланд был всегда спортивным, насколько я помню, даже с рождения, хотя такое и не совсем реально. Я подрываюсь с места, крича имя Анкилоса, и вижу, как его красивое лицо впечатывают в каменный пол больницы. Я больше не могу такое терпеть. Захлебываясь в слезах, хватаюсь за живот и чуть ли не теряю сознание от резкого скачка давления. Меня уводят в кабинет врача и дают нашатырный спирт. Ядерный запах, с помощью которого можно разбудить коматозного слона, мне кажется.
Я прихожу в себя и снова подрываюсь с места. Женщина старается удержать меня на месте, а я зову Даррена во весь свой голос. Пытаюсь сопротивляться, но у меня ничего не получается.
— Стефани, успокойся, пожалуйста, я вызвала охрану, сейчас они их скрутят, и ты сможешь к ним выйти. Хочешь выкидыш получить, иди тогда! — эмоционально говорит женщина, отпуская меня. Мои мозги становятся на место, я пытаюсь успокоиться и укачиваю свой живот. Когда в коридоре становиться тихо, я иду к двери, опустив верхнюю часть пижамы, и открыв, вижу, как высокие люди в чёрной одежде сдерживают брыкающихся парней. Я даже не смотрю в сторону бывшего, сразу же направляюсь к Даррену.
— Даррен Адам Анкилос, успокойся! Вспомни, кто ты, вспомни, кто перед тобой, — я провожу рукой по шее любимого и случайно касаюсь чего-то липкого. На моих пальцах кровь брюнета, но я держу себя в руках и, немного вытянувшись, легонько касаюсь губами парня. Наши губы соединяются вместе, я чувствую, как он слабеет и приходит в себя. Прошу, чтобы его взяли за плечи. Беру за руку любимого парня и смотрю в его голубые глаза. Кладу ладонь на свой живот и чувствую, как красавица начинает лупить меня изнутри.
— Это наша дочка, Даррен, больше ничья, только наша, успокоился? — Адам кивает, и я, взяв его за руки, веду в кабинет. — Я заплачу штраф за Даррена, а с ним можете делать что хотите, — говорю я охране и своему терапевту.
Закрыв дверь перед их лицами, я беру спиртовую салфетку и обрабатываю подтёки крови моего брюнета. Он жалуется на боль прямо как маленькая девочка, когда ему обрабатывают раны йодом и покрывают пролом головы специальной повязкой.
— Расскажешь, что произошло? — интересуюсь я, когда УЗИ продолжается.
— В палате, — коротко заявляет и смотрит на экран не отрываясь.
