По возгласам и аплодисментам я понял, что Юлю уже поздравляют. Когда я вылезал из палатки, навстречу мне уже бежала Поля, хотела меня позвать. Юля с букетом роз, смущенно опустив глаза, стояла в окружении всех наших. Виталик как раз вручал ей два свертка, один небольшой в ромашках с белой лентой, а второй наш с Аней, в красных маках с красной лентой. Поступило предложение запечатлеть это событие и всем сфотографироваться. Юлю с букетом поставили в центр. Девушки всполошились по поводу своих немного отекших спросонья лиц и начали поправлять прически. Аня принесла фотоаппарат. Фотографировать вызвалась Вера. Я стоял позади, когда Виталик притянул меня за руку и поставил рядом с Юлей. Раздался щелчок. Потом все собрались за столом к утреннему чаю. Виталик зачитывал поздравление с открытки, которую то ли привез с собой, то ли где-то раздобыл и в которой все желающие что-нибудь написали. Я в это время сидел у костра. Юля развернула первый пакет, в нем была гравюра с изображением какой-то сцены из античности, она отложила ее в сторону и принялась разворачивать второй сверток. Я волновался, но не подавал виду. Юля начала рассматривать снимки, и все остальные тоже. Пролистав половину альбома, она повернулась и взглянула на меня. По ее взгляду стало понятно, она догадалась, что это моих рук дело. Когда все пили чай, Юля подошла ко мне и села рядом. Какое-то время мы молча пили чай. Вдруг она взяла меня за руку и тихо сказала:
— Спасибо тебе, мне очень понравилось.
Я был настолько смущен, что буркнул в ответ что-то невразумительное и почувствовал, что краснею.
Несмотря на день рождения Юли, работу никто не отменял, это были уже последние до нашего отъезда деньки. Но на этот раз Юля всем раздала накидки Братства и взяла с собой видеокамеру. Перед тем как разойтись по своим участкам, она попросила всех надеть накидки и взять в руки орудия труда, после чего начала снимать. Мы с Аней переглянулись, я понял, что она чувствует то же, что и я. Она не хотела надевать накидку, я тоже не был согласен на имитацию работы перед камерой. Не было понятно, зачем это нужно? Если бы это делала не Юля, а, например, Тата, точно бы быть конфликту. Но старшей здесь не было, а перед нами была Юля, которая, выслушав все наши аргументы, вроде бы и была с нами согласна, но все равно снимала. Сказала, что это для видеоотчета и что в кадре должны быть все участники. Отказать ей было сложно, тем более в такой день. Я надел накидку и стал возле выкорчеванного пня к остальным, но все время старался поворачиваться к камере то боком, то спиной. Аня последовала моему примеру, нехотя надела на себя накидку и отправилась к цветнику. После того как нас отсняли, Юля сказала, что можно возвращаться в лагерь и что работать сегодня не обязательно. Сама она собиралась пойти за домашним молоком, и я составил ей компанию.
За обедом говорили об отъезде. Было два варианта, две даты: завтра на поезде и еще через два дня на автобусе. Виталик спросил, кому приобретать билеты на поезд. Как только Юля подняла руку, я тоже поднял. Поездом мы ехали вчетвером — Юля, Лика, Галя и я. Все остальные оставались еще на два дня.
За целых двадцать дней вывести Юлю на откровенный разговор мне так и не удалось. Работали мы с ней на разных участках, в лагере она все время была чем-то занята. В дождливые дни мы были у себя в палатке или под навесом на кухне. Юля помогала дежурным или читала. Как-то раз я подошел к ней, в руках она держала Платона и пригласила меня присесть. Она читала, а я сидел рядом, потом ушел. Бывали дни, когда я проводил время в городе, и мы виделись только за ужином. Я хорошо помню день, когда лил проливной дождь, нам надоело сидеть в палатке, и мы вышли к остальным под навес. Уже сидя на лавочке, мы продолжили игру в карты. Юля была рядом и что-то делала по хозяйству. Мы пригласили ее в игру, но она лишь глянула на нас с сожалением. Позже я подошел к ней и спросил, в чем дело, на что она, вздохнув, с печалью в голосе ответила: «Это я виновата. Раз вы играете в азартные игры, значит, я что-то делаю не так». Сблизился я с ней после экскурсии, весь тот день я был возле нее, и, хоть мы мало говорили, чувствовал, что связь установлена. И теперь мне предстояла с ней дорога домой.
