Все конфликты, которые возникали в лагере, это были и не конфликты вовсе. Это я для себя обозначил их таким словом. Просто возникала какая-нибудь ситуация, на которую Юля взирала молча, но выглядела она при этом крайне удрученной. Взгляд ее был не столько осуждающим, сколько грустным. В такие моменты появлялось понимание, что что-то не так. И вот эти «что-то не так» я начал подмечать именно в связи с нашей компанией, потому что с остальными все было так. Они не делали ничего, на что можно было бы обратить внимание. Да и мы не делали ничего такого, просто мы сдружились, проводили почти все время вместе, некоторые из нас открыто демонстрировали свои чувства, например, Юра к Ане. А я пытался ухаживать за Юлей. Это были совершенно невинные попытки. Юля мне нравилась, я знал, что она близко общается с Мариной Мирославовной, и поэтому хотел с ней сблизиться. Но каждый раз она смотрела своими грустными глазами и снова и снова давала понять, что выделять ее среди остальных не стоит. В этом плане она вела себя, как г-жа Марина. Я прекрасно относился к нашему коллективу, но совершенно одинаково относиться ко всем я не мог! Кто-то был мне ближе и интереснее. Я считал это совершенно нормальным и естественным для любого человека. Невозможно любить всех. Но передо мной был наглядный пример, Юлия демонстрировала одинаково хорошее, доброе отношение к каждому — к маленьким и большим, к мальчикам и девочкам. И если старшие ученики в Доме пытались имитировать это, то Юля была в этом абсолютно искренна. По крайней мере, мне так казалось. Я же не мог, как она! Я всегда сосредоточивался на близких мне людях, друзьях и я не стыдился своих теплых к ним чувств. А когда влюблялся, все вокруг исчезало и начинала существовать только она. В такие моменты у меня все было написано на лице. При всем желании я не смог бы этого скрыть. Мои друзья меня понимали и прощали. Через какое-то время влюбленность проходила, я возвращался к нормальной жизни и с удивлением начинал отмечать для себя такие явления, события и факты, как время года, погода, день недели, конец учебного года. Это являлось первым признаком того, что я начинаю приходить в себя от захлестнувших меня чувств. В случае с Юлей все было иначе, я не был в нее влюблен. Я был влюблен в ту ее часть, которая напоминала мне М. М. Юля была для меня ее отголоском. О любви ко всем часто и много говорила г-жа Марина. Это и Марк Аврелий — «Люби людей всем сердцем», «Делать добро другим, значит, делать его самому себе», и стоики, которые обращали свою любовь на все человечество, потому что в нем царит мировой разум. Теперь появилась возможность воплотить эти идеи в жизнь, но у меня плохо получалось. Из нашей группы Аня, понятное дело, была мне самой близкой, парней я считал своими новыми друзьями, к Юле я испытывал симпатию и интерес в связи с М. М. К остальным участникам нашей группы чувства мои были умеренными. Кто-то из них мне был менее интересен, кто-то не интересен вовсе, а некоторые даже раздражали. Но это единичный случай. В общем и целом я относился ко всем хорошо. Как говорил Оскар Уайльд: «Ты любишь всех, а любить всех — значит не любить никого. Тебе все одинаково безразличны».
