– Хорошо. – Вивасия кивает и поворачивается к Далласу. – Ты хочешь попробовать?
Мальчик смотрит сквозь нее, мимо нее, на стену позади.
Вивасия печально улыбается.
Это первая сложность дня, который, без сомнения, будет наполнен и другими.
Дети боятся. Пару минут Вивасия представляет себе, как они отреагируют, если она сообщит в полицию, что нашла их. Если приведет сюда людей в форме, позволит им обступить детей, нависать над ними с непрекращающимися вопросами, проверками и разборками, за которыми последуют врачи, социальные работники…
Тоненький голосок в голове говорит ей, что все происходит не так. Более того, она это знает. Она видела опытных профессионалов.
«Но нет лучшего профессионала, чем мать», – говорит себе Вивасия. И она хочет быть ею. Она и есть мать.
Роза теперь как будто не может оторваться от двери. Она закрывает ее и открывает, выходит наружу и возвращается в спальню. С любыми другими маленькими детьми Вивасия решила бы, что это такая игра. Но с Розой она почти уверена: девочка проверяет, правда ли, что она никогда не окажется взаперти.
– Будем завтракать? – спрашивает Вивасия.
Она поднимается на ноги, вдруг понимая, что проголодалась. Утро после длинной бессонной ночи выдалось долгим, но Вивасия не чувствует усталости. Тело у нее больше не болит. Ей не терпится начать день. Она чувствует, что может не спать вечно, если будет проводить время с этими двумя детьми.
– Чего вы хотите? – спрашивает она как бы между делом, пока дети спускаются вниз впереди нее. – У меня есть каша, фрукты, хлопья… – Вивасия замолкает, вспоминая вчерашнюю пищевую оргию и последовавшую за ней рвоту.
Нужно быть осторожной, нельзя, чтобы дети бездумно набивали живот, пока не привыкнут получать три полноценные порции в день.
В ярком свете кухни Вивасия усаживает Розу и Далласа за стол и присматривается к ним. Ей кажется или их кожа выглядит сегодня немного более… нормальной?
Она достает и кладет перед ними салфетки и ложки. Пока накрывает на стол, косится на лица детей, будто невзначай наклоняясь к ним как можно ближе.
Да, малыши выглядят лучше. Они бледные, но этот жуткий зеленый оттенок кожи хотя еще есть, но уже блекнет.
Вивасия улыбается. Она побеждает. Помогает им. Они поправляются. Спали хорошо, теперь плотно поедят; их любят, и они в безопасности. У них есть все необходимое, чтобы расти счастливыми и здоровыми, раз они теперь дома.
Вивасия достает из шкафчика полную коробку хлопьев с надписью, что ее содержимое обогащено железом. На ум приходят вчерашние слова Роба о недостатке витаминов. Она заливает хлопья цельным молоком и садится за островок. Пока дети медленно едят, мысли вращаются у нее в голове по кругу.
Стук в дверь возвращает Вивасию в реальность.
Вздрогнув, она бросает взгляд на детей, которые замерли, не донеся ложки до рта. Тот, кто находится за дверью, продолжает барабанить, и эта непрестанная дробь громко сообщает о неотложности дела.
Полиция. Они здесь не для того, чтобы дальше расспрашивать о Чарльзе, они пришли забрать детей.
Вивасия удивляется, что испытывает не страх, а желание сражаться.
– Ждите здесь, – командует она, слезает со стула и трусит к двери.
Набирает в грудь воздуха, прежде чем открыть. Шум и свет огней бьют прямо в нее. Кулак целит в лицо. Вивасия отшатывается, закрывает глаза, прикрывается полуоткрытой дверью. Только когда дверь почти закрыта, она наконец понимает, что происходит.
Незнакомка с микрофоном. За ней – человек с камерой.
– Миссис Ломакс, вы можете рассказать нам что-нибудь о найденном здесь вчера теле вашего мужа?
Вивасия ошеломлена нападением. Совершенно не готова к тому, что у ее двери появится пресса. Теперь она понимает: это было неизбежно. Рот ее открывается и закрывается. Как у рыбки гуппи, приходит ей в голову. Долгий момент замешательства, прежде чем она обретает способность говорить.
– Моя фамилия не Ломакс, – вылетает у нее изо рта первое, что приходит на ум.
Звучит ужасно, даже для самой Вивасии. Едва ли так сказала бы горюющая вдова.
– Эй! – кричит кто-то с другой стороны улицы.
Вивасия глядит туда поверх плеча репортерши. Джеки все еще там, и теперь она спешит к Вивасии.
Словно почуяв, что ее сейчас вышвырнут из Волчьей Ямы, журналистка поворачивается к Вивасии и выпаливает очередь вопросов, почти не дожидаясь ответов, будто понимает, что их не последует.
– …Правда ли, что арестован человек из этого очень закрытого сообщества? Вы можете как-то прокомментировать это? Чарльз Ломакс был здесь весьма уважаемым человеком, по словам…
– Хватит, уходите, пожалуйста. – Это Клайв, личный повар Портии.
Он догнал Джеки и выглядит совсем не как повар, скорее похож на телохранителя, когда поднимает руку и заслоняет объектив камеры.
– Осторожней, приятель, – угрюмо бурчит оператор. – Это общественная собственность. Съемка не запрещена законом.
Клайв придвигается ближе:
– Вы нарушаете границы и оба это знаете. – Он выхватывает из кармана телефон и, демонстративно набрав три цифры, подносит его к уху. Бросает взгляд на Вивасию. – Можете идти в дом. Все в порядке.
