Она прекрасно представляла себе, как он происходил. Чарльз обхаживал Кей, используя свои испытанные торгашеские приемы. Кей оставалась тверда и ясно давала это понять. Она была такой сильной, Кей. Вивасия удивлялась, почему ген упорства не передался ей.
– Он должен остаться под именем Уильямсов. Вот ее слова, – уклонившись от прямого ответа, проговорил Чарльз. – Имя Уильямсов… – Он усмехнулся, будто слова Кей были забавны, хотя веселье не отразилось в его глазах.
– Мой отец бросил нас, – сказала Вивасия. – У Кей проблемы с… доверием.
Чарльз сжал ее плечи. На этот раз не больно.
– Я завоюю их. – Он со смехом потрепал жену за подбородок. – Ведь я завоевал тебя, верно?
Вивасия ни за что не сказала бы ему, по какой причине приняла его предложение выйти за него замуж. Когда он приехал в поселок, Келли, выпрямившись на стуле, сказала: «Он такой сексуальный. Кто это?» Вивасия утаила от нее, что познакомилась с ним только вчера: он улыбнулся ей в «Быке» и угостил бокалом белого вина. И она наконец-то ощутила, что ей, судя по всему, приятно быть девушкой, которая заполучила мужчину, оставив подругу третьей лишней. Доставляет удовольствие говорить небрежно, как обычно делала Келли: «О, у меня вчера было с ним свидание», видя при этом выражение ее лица – со смесью зависти и радости за свою подругу, которая обычно ни с кем не выпивала, не имела ни мужчин, ни видов на будущее.
«Чарльз – человек светский, – подумала Вивасия, – красивый, восхитительный, и, главное, он настоящий, реальный мужчина». Не какой-нибудь деревенский парень – он вырос в городе, знал все, и ей льстило, что он обратил внимание на нее, даже после встречи с Келли. Этого хватило, чтобы ответить ему «да».
Все его грешки, попавшие под обертку данного решения, позже заставили ее пожалеть о сделанном шаге. Зависть и ненасытность, жадность и похоть плюс гордыня. Недавно, в тот ужасный вечер с Бриттни, проявился еще и гнев. Вскоре, особенно в связи с тем, что в доме больше не было детей, а значит, и цели, обнаружилась леность.
Все эти мысли Вивасия оставила при себе. Вместо того чтобы сказать ему правду в глаза, она по установившейся с самого начала их брака привычке опустила голову и ответила, что да, он завоевал ее. Она умиротворила его, потому что уже устала, усложнять ситуацию ей не хотелось, и вообще, так ли он плох в самом деле?
На какое-то время обстановка в доме изменилась. Чарльз все чаще уезжал. О своем возвращении он никогда не сообщал. Об этом возвещало появление на столике в прихожей красного бумажника. Иногда тонкого, почти плоского. Иногда его распирало от денег, так что он едва закрывался. Вивасия научилась заранее определять настроение супруга по толщине бумажника.
– Удачная поездка, – бросил он в тот раз и помахал перед нею веером из банкнот.
Она с запозданием вспомнила сертификаты на ужин в гольф-клубе, которые подарила ему на годовщину свадьбы и уже планировала, какое платье наденет и какую сделает прическу, чтобы выглядеть респектабельно и не осрамить его. Чарльз клюнул ее в щеку и пригласил инвестора – нового в этих краях человека – забить шары в пару лунок и поужинать с ним вместо Вивасии.
– Я собираюсь заработать на этом месте, – сказал он Вивасии, поправляя галстук перед выходом. – Помяни мои слова. Я стану здесь королем.
Он имел в виду продажу земли.
Кучка домов Волчьей Ямы стояла на площади в несколько акров. Кто-то, может быть Чарльз, сделал предложение, чтобы жители продали застройщику то, что по факту было их садами.
– Я могу возглавить комитет, – с мечтательным блеском в глазах заявил он Вивасии.
Чарльз хотел участвовать в этом, вероятно, потому, что не мог владеть домом Кей, а ему жуть как хотелось чем-нибудь владеть. Чтобы соответствовать.
Ему не принадлежал ни один из домов, ни земля, к ним относящаяся, но он мог стать частью сообщества, руководя развитием территории, и таким образом сделался бы заметной фигурой.
По деревне опять пошли разговоры о продаже участков, начали возникать комитеты. Стефани и Кей были против; мистер Бестилл и вдова Рут радовались при мысли о деньгах, которые выручат; остальные пребывали в нерешительности. Чарльз занял нейтральную позицию и выступал в роли посредника. Обе стороны полагались на него, приглашали на свои собрания, мудро кивали, слушая его осторожные аргументы за и против, излагаемые невозмутимым тоном. Джеки, казалось, было без разницы – так или иначе, она тратила все свое время на попытки уследить за заблудшей дочерью, которая по-прежнему не работала, развлекалась на вечеринках, пропадала где-то днями напролет, а иногда и целыми неделями.
Келли ускользнула от Вивасии, поглощенной браком, приемными детьми и потенциальной продажей земли.
«Не совсем ускользнула», – думала Вивасия. Скорее, подруга устранилась, отделила себя от ее новой жизни.
