– Что вы обе сидите у меня на диване. Просто мозги набекрень, как от эпизода «Секретных материалов». С одной стороны, тебе уже под тридцать, и ты беременна, с другой… – Эмили с извиняющимся видом поворачивается к Новембер. – Вам, конечно, не раз приходилось слышать, что вы вылитая Эйприл.
– Да, – отвечает Новембер. – Это одна из причин, по которой я работаю не под фамилией Кларк-Кливден.
– Ага, ясно. – Эмили наклоняется и наполняет бокал. – Мне в этой истории досталась маленькая роль, но всяких чмошников и на мою долю хватило. Даже представить не могу, каково бы мне пришлось, будь я из рода Кларк-Кливденов. Или взять тебя, Хан, – добавляет она примирительно, – с какой легкостью колледж в твоем случае умыл руки! В принципе, он так поступили со всеми нами, но ты особенно пострадала. Просто отправили тебя на все четыре стороны.
– То же самое говорил Хью, – вспоминает Ханна. – Он считает, что в наше время назначили бы психолога, когнитивно-поведенческую терапию, а тогда – как он выразился? – «Выше нос, мы не будем слишком придираться к вам на экзаменах».
– И не придирались, – сухо заметила Эмили. – Я не заслужила высшей отметки, а Хью наверняка провалился бы, если бы не смерть Эйприл. Я не собираюсь утверждать, что ее смерть – луч света в темном царстве. В таком темном царстве вообще не может быть никаких лучей, но то, что в Пелэме он все время сдавал экзамены с большим скрипом, неоспоримо. Если честно, я сомневаюсь, что Пелэм был ему по зубам.
– Сомневаешься? – искренне удивляется Ханна, хотя удивляться не следовало бы. Она помнит вечно озабоченную физиономию Хью, частые жалобы на сложность заданий и то, как в день гибели Эйприл он признался, что боится провалить экзамены и подвести родителей. В то время она считала Хью просто нервным перфекционистом, выбравшим слишком трудный предмет. Теперь, вспоминая, думает: может, Хью действительно не тянул? Предательская мысль. – Его бы вообще не приняли, будь это правдой, – наконец продолжает она. – Как там назывался тест для зачисления на медфак? Вступительный тест БМАТ? Говорят, его дико трудно сдать. Уилл как-то упоминал, что Хью разделался с ним одной левой. Место в универе ему было практически гарантировано – настолько высокие отметки он получил.
Эмили открывает рот для ответа, но ее опережает сигнал из кухни.
– А-а, таджин готов. Я сварила фасоль в таджине, вы не против? Не уверена была, не вегетарианцы ли вы. Поэтому решила действовать наверняка.
– Вообще-то я действительно вегетарианка, – признается Новембер. – Таджин! Само название уже вкусное.
Эмили уходит на кухню проверить блюдо, Ханна поднимается и осматривает комнату. Никаких фотографий, никаких сувениров из поездок или семейных снимков. Одни книги да несколько карт античного мира на стене. По обстановке трудно судить о характере хозяйке, вся Эмили такая: сдержанная, аскетичная, слишком строгая.
– Что ты надеешься найти?
Ханна оборачивается. Эмили стоит, уткнув руки в бока.
– Ты о чем? – На мгновение Ханна не может определить, относится ли вопрос Эмили к Оксфорду или к обстановке ее квартиры. Неужели она подумала, что Ханна что-то здесь вынюхивает? – Что я ищу в Оксфорде, или это вопрос общего свойства?
– Я хотела спросить – в Пелэме. Ну и вообще, конечно. Ты что-то конкретное ищешь?
– И да, и нет. – Ханна быстро переглядывается с Новембер. Они не успели обсудить, насколько можно раскрыть карты перед Эмили. Насчет того, какую историю скормить доктору Майерсу, они договорились – Новембер якобы обратилась к Ханне с просьбой поделиться воспоминаниями о сестре, и Ханна согласилась показать ей Пелэм и свести с парочкой старых знакомых. А вот насчет сценария с Эмили они не договаривались. С одной стороны, интуиция подсказывала Ханне держать свои планы при себе. С другой, Уилл, Хью и Райан уже знают, что она снова ворошит прошлое. Какой смысл утаивать что-то от Эмили?
– По правде говоря… – Ханна замолкает и смотрит на сестру Эйприл. Новембер молчит, лицо выражает понимание, но не более того. Ханне в душе хочется, чтобы Новембер шепнула «Давай!» или предложила какой-нибудь вариант прикрытия.
– По правде говоря, меня преследуют вопросы насчет смерти Эйприл. С тех самых пор, как со мной связался этот журналист.
– Черт! – Эмили хлопает себя ладонью по лбу. – Так и думала, что мне не следовало тебе о нем рассказывать. Ты начала сомневаться по моей вине? Если это я…
– Нет-нет, не совсем. Ты, конечно, первой сообщила мне о Джерайнте, но, если честно… – Ханна замолкает, пытаясь точнее сформулировать мысль. – После встречи с этим парнем я поняла: многое из сказанного им совпадает с моими собственными сомнениями. Просто я себе не признавалась.
