Уилл садится, притягивает Ханну на колени, она обхватывает его ногами, думая, что у них осталось мало таких моментов – скоро живот не позволит этого делать.
– Любимый, – снова шепчет она. Он поднимает глаза, улыбается. И хотя Уилл стал старше, а на лице появились морщинки усталости, она помнит эту улыбку, запавшую ей в сердце еще в столовой Пелэма. Интересно, сколько раз она мысленно рисовала черты его лица – маленькие складки в уголках рта, бугорок, оставленный давнишним переломом носа? Сто раз? Тысячу? Она делала это, лежа в своей комнате в Пелэме и думая о податях, гуляя по улицам Додсуорта, стараясь забыть о предстоящем суде, бессонными ночами в первой арендованной квартире в Эдинбурге, читая его письма и страдая из-за того, что навсегда осталось позади. Зато сейчас можно протянуть руку и коснуться его лица, провести пальцем по линии бровей и искривленному носу.
И мысленно сказать: «Ты мой. Ты всегда был моим».
– Я буду осторожна, – наконец говорит Ханна. – Клянусь. И все же я должна это сделать.
Уилл, сдавшись, кивает.
Путешествие поездом занимает много времени, но Ханна купила билет в первый класс, к которому прилагается бесплатный обед. Ее место расположено с левой стороны вагона, и когда поезд покидает Эдинбург, короткие, прекрасные полчаса мимо окон тянется линия побережья. Ханну отделяет от водной глади лишь тонкое стекло.
Она сидит, прислонив голову к окну и наблюдая, как вздымаются и опадают прибрежные холмы, смотрит на волны, сверкающие под осенним солнцем, и вспоминает, как Уилл нашел ее, приехав в сентябре после получения диплома.
К тому времени она прожила в Эдинбурге чуть больше года, однако город все равно оставался чужим, а уж сельские окраины она тем более не посещала. «Давай устроим пикник, – предложил Уилл. – Какой смысл торчать в городе? Я слышал, замок Танталлон очень красив». В то время у Уилла еще не было мотоцикла, и они поехали поездом, по этой же ветке.
Ханна помнит, как Уилл расстелил подстилку на короткой, обкусанной овцами траве, выложил тщательно завернутые бутерброды и домашний лимонный кекс с глазурью, – все это на фоне темных очертаний замка, прорезавших голубое небо. «Тебе хорошо?» – спросил он, и ее сердце сжалось от такой пронзительной любви, что стало слегка не по себе. После еды они спустились по каменистой тропе на пустынный пляж, плавали в полном одиночестве в ледяной воде Северного моря и предавались любви на мелкозернистом песке под скупым шотландским солнцем. Потом, лежа в объятиях Уилла и чувствуя щекой, как колотится его сердце, она подумала: «Мне хорошо. Впервые за многие годы, возможно, впервые после смерти Эйприл, мне хорошо».
Ах, если бы было можно удержать это мгновение, момент любви, момент идеального родства душ и покоя!.. Поезд, набирая скорость, отворачивает от побережья, и воспоминания, как мелкий белый песок, уходят сквозь пальцы тем быстрее, чем сильнее она пытается их удержать.
В Лондоне Ханна делает пересадку – находит свободное место в поезде на Оксфорд. Состав змеей ползет по западным районам столицы. Ханна ожидает испытать дежавю, увидев знакомые картины. Студенткой она совершила эту поездку всего несколько раз – впервые на день открытых дверей, потом приехав на собеседование, и, наконец, когда возвращалась из дома после Рождества и встретила на вокзале Райана. Смотрела ли она в те времена в окно, трудно сказать. Наверное, смотрела. Сейчас сама мысль о том, насколько она была беззаботна, когда глядела на эти дома, кусты и поля в последний раз, кажется странной. Все это было до. До того, как все переменилось.
По прибытии в Оксфорд Ханна ждет, когда все выйдут из вагона, чтобы спокойно вытащить чемодан на перрон, поэтому, открыв дверь, вздрагивает от неожиданности, увидев молодого человека, протягивающего руку:
– Позвольте взять ваш чемодан.
– Ой, я сама справлюсь. – Ханна мгновенно смущается. Почему этот парень ведет себя, словно она старуха какая-то? Опустив глаза, она понимает: он заметил ее живот. Эта мысль ее встряхивает. Теперь любой незнакомец отчетливо видит, что она беременна.
– Спасибо, – поспешно говорит Ханна, отпуская ручку чемодана. – Большое спасибо.
Парень легким движением опускает чемодан на перрон и учтиво помогает ей сойти.
Опираясь на плечо незнакомца, Ханна подавляет смех. «Как, по вашему мнению, я преодолеваю целый лестничный пролет до своей квартиры?» – хочется спросить ей, но в то же время она тронута. Парень заметил, что ей не помешает помощь, и решил проявить участие. Это одновременно и обнадеживает, и тревожит.
Таксист высаживает Ханну перед величественным каменным зданием, и она направляется ко входу, озираясь по сторонам.
– Чем могу помочь, мадам? – спрашивает служащая за стойкой.
– Э-э… У меня заказан номер. На имя Ханны де Шастэнь…
– Да-да, вижу, – улыбается женщина. – Люкс на двое суток, правильно?
– Люкс? – опешив, переспрашивает Ханна. – Я заказывала обычный двухместный номер.
– Это я повысила категорию, – слышится голос сзади. Обернувшись, Ханна видит широко улыбающуюся Новембер. – Не сердитесь!
