Над Новым двором висела полная тишина, слышался только шорох дождя. Под ногами хрустел гравий. Заскочив под арку подъезда номер 7, Ханна сложила зонтик, стряхнула с себя, насколько смогла, капли воды, и стала медленно подниматься по лестнице. За каждой дверью свой звуковой фон – тишина зубрежки, смех собравшихся друзей, слишком тихая, чтобы распознать мелодию, музыка.
Поднявшись на последнюю площадку, Ханна остановилась. Дверь квартиры доктора Майерса была закрыта. Зато дверь напротив, ведущая в их собственную квартиру, чуть-чуть приотворена. Неужели Эйприл уже вернулась? Как? На такси?
Нахмурившись, Ханна толкнула деревянную дверь.
Зонтик с громким стуком и влажным шлепком упал на половицы. Ханна охнула.
– Что вы здесь делаете? – произнесла она неожиданно низким, гортанным голосом, совершенно непохожим на ее собственный.
– И вам добрый вечер. – Джон Невилл, стоявший в центре комнаты у кофейного столика, выпрямился. Ханна уловила слабый запах его пота, от которого ее нервы натянулись, как струны.
– Что вы делаете в моей квартире? – невольно возвысив голос, повторила она.
– Как невежливо, – ответил Невилл. Выпрямившийся во весь рост, он был на целую голову выше Ханны и едва не задевал макушкой изящную керамическую люстру, которой Эйприл заменила плафон казенного образца. На его лице застыло выражение оскорбленной невинности. В руках он держал какой-то предмет, завернутый в крафтовую бумагу. – Вам пришла посылка, в ячейку не влезает, вот я и решил сделать одолжение – принести ее прямо на дом. Если вы так меня благодарите, в следующий раз я и пальцем о палец не ударю.
– Спасибо, – сдавленным голосом ответила Ханна и протянула руку за посылкой. Ладонь дрожала, оставалось лишь надеяться, что Невилл не заметит. В голове билась единственная мысль: «Надо поскорее его выгнать». – А теперь попрошу вас уйти. Я очень устала.
– Где вы, кстати, пропадали? – приветливо поинтересовался Невилл. – Вы мокрая как мышь. С таким плащиком недолго и ноги протянуть. – Невилл пошевелился – то ли чтобы уйти, то ли чтобы отдать посылку.
Ханну охватила паника. Что, если он не уйдет? Просто останется и все? У нее не хватит силы вытолкать его за дверь.
Ей вдруг изменила выдержка. Она протиснулась мимо консьержа, открыла дверь своей спальни и заперлась изнутри на ключ, затем прислонилась спиной к двери, ощущая тошнотворное головокружение.
Ее трясло от испуга и холода. Она вдруг увидела себя глазами Невилла – промокшие джинсы, тонкий топ, прилипший к коже в тех местах, где дождевая вода просочилась под плащ, капли, падающие с кончиков волос, намокшая хлопковая ткань, облепившая каждый шов лифчика…
Левая рука все еще сжимала сумочку. Ханна достала телефон и уставилась на него, стуча зубами и соображая, кому бы позвонить. Обязанности секьюрити в колледже как раз выполняли консьержи. Даже если сегодня дежурил еще один, в чем она сильно сомневалась, поскольку по вечерам редко что-то происходило, она не могла вызвать другого консьержа, чтобы тот выгнал своего коллегу.
Позвонить Эйприл? Они расстались не очень хорошо. Кроме того, Эйприл сейчас в баре на другом конце города и скорее всего пьяна.
Доктору Майерсу? Учитель находился ближе всех и имел непосредственное отношение к руководству колледжа. Вообще-то, если кому-то жаловаться на поведение Невилла, то лучше всего доктору Майерсу, ведь он преподаватель Ханны и первое лицо, к кому положено обращаться за помощью. Но что она скажет? Что Невилл принес посылку? Ну и что? Кроме того, у нее не было личного номера доктора Майерса.
Ханна стояла, оцепенев, растерянно соображая, как поступить, как вдруг за дверью послышался стук. Ханна вздрогнула, сердце неприятно подпрыгнуло в груди. Ей почудилось, что это Невилл пытается проникнуть в спальню, но стук был слишком тихим, стучали не в ее дверь, а где-то дальше.
Ханна задержала дыхание и прижала ухо к двери, пытаясь понять, стоит ли Невилл в гостиной или уже ушел.
Она не смогла уловить ни звука, даже половицы не скрипели… А потом стук повторился – пугающе громкий в наступившей тишине. Кто-то стоял у входа в квартиру. Выходит, Невилла больше нет?
Медленно, стараясь не шуметь, Ханна повернула дверную ручку и вышла в гостиную. Верхний свет был выключен, только в нише у камина горела лампа. Она давала достаточно света, чтобы увидеть – в помещении никого. Дверь, выходящая на лестничную площадку, была закрыта.
Стук опять повторился – одиночный глухой удар.
– Эйприл? Ханна? Вы дома? – послышался голос.
Уилл!
Ханна как на крыльях подлетела к двери, онемевшие пальцы никак не могли справиться с замком. Наконец она сумела его открыть.
– У вас свет горел… – начал Уилл, но, заметив тревогу на лице Ханны, мгновенно нахмурился. – У тебя все в порядке? Где Эйприл? Что-нибудь случилось?
Ханна не смогла выговорить ни слова и лишь покачала головой: мол, нет, у нее не все в порядке, и в то же время нет, ничего не случилось. И то и другое соответствовало истине.
Уилл закрыл за собой дверь и ласково усадил Ханну на диван.
– Ты вся дрожишь. Что с тобой? Кого-нибудь позвать?
