– Все нормально, – объявила она и отошла к окну, не глядя на Уилла, не находя в себе сил выдержать его взгляд. Она потерла стекло, отчего вниз потекли струйки воды, и выглянула в темный двор. Напротив, над галереями ярко горели витражные окна университетской церкви, шпиль упирался в ночное небо. Дождь закончился, небо прояснилось, высыпали звезды. Ханна поежилась – сквозь щелястое окно и еще мокрую одежду проникал холод.
– Я его не защищаю, – наконец выговорила Ханна. – Просто я… возможно, запаниковала. Я не ожидала увидеть его в нашей квартире, вот и все.
– Хорошо, – спокойно ответил Уилл. Зашуршала одежда, он кашлянул. – Мы… ты хочешь, чтобы я остался с тобой? Я могу лечь в комнате Эйприл. Или на диване.
Ханна закрыла глаза. Больше всего ей хотелось ответить «да». Если она запрет входную дверь на засов, Эйприл не сумеет открыть ее своим ключом и войти. Да и мысль о Невилле, каким бы маловероятным не было его новое появление, не позволила бы Ханне заснуть. Однако другая мысль – о том, что Уилл лежит рядом и между ними нет Эйприл, – была совершенно невыносима, пусть и по другой причине.
– Все нормально, – сказала она так тихо, словно говорила сама с собой.
Под ногами Уилла заскрипели старые половицы, он пересек комнату и встал у нее за спиной.
– Извини, я не расслышал.
С этими словами он осторожно положил руку ей на плечо. Жар с неожиданной силой проник сквозь тонкую, мокрую ткань блузки. Ханна непроизвольно, проклиная себя, вздрогнула. Уилл отдернул руку, словно ужаленный.
– Извини, извини, – пробормотал он.
– Нет! – воскликнула Ханна, оборачиваясь. – Просто…
Потом она не могла вспомнить, что в точности произошло, то ли она сама приникла к Уиллу, то ли он прижался к ней, или их тела просто столкнулись, как бывает, когда люди движутся навстречу друг другу и неловко пытаются разминуться.
Так или иначе, в итоге она каким-то образом уперлась в Уилла грудью и бедрами и больше не могла, не желала пошевелиться. Их губы, а потом и языки сами нашли друг друга, внутри Ханны что-то растаяло, превратившись в озерцо вожделения. У нее вырвался тихий стон. Губы Уилла ласкали ее шею, а руки – грудь под ее блузкой, Ханна прижалась к нему всем телом, чувствуя, зная, что он хочет этого не меньше ее.
В коридоре послышался шум, и они в ужасе отпрянули друг от друга, все еще ощущая на губах жар поцелуев.
– Черт! – воскликнул Уилл. Лунный свет, падающий из окна, выбелил его лицо, он вдруг показался Ханне намного старше своих девятнадцати лет. Уилл отвернулся, судорожно заправил рубашку в джинсы, тряхнул головой, словно пытаясь избавиться от воспоминания об их внезапном порыве.
– Черт! Боже, какого… Извини. Очень неудобно вышло.
– Уилл, – с трудом выговорила Ханна. – Это не твоя вина. Мы оба…
– Черт! – простонал он еще раз.
Ханна вдруг поняла: дело не только в том, что он сделал или они оба сделали, но и в том, что за этим стояло. Им больше нельзя находиться рядом – их обоюдное предательство могло сломать Эйприл.
Уилл с беспомощным видом подошел к дивану, взял лежавшую на спинке куртку и, задержавшись на пороге, оглянулся.
– Ханна, пожалуйста… – начал он. И замолчал. Она не знала, что он собирался сказать. «Пожалуйста, не говори Эйприл? Пожалуйста, не презирай меня? Пожалуйста, держись от меня подальше?»
Она ждала продолжения, сердце было готово выскочить из груди.
Но Уилл лишь покачал головой.
– Будь осторожна, – наконец произнес он. И вышел за дверь, аккуратно прикрыв ее за собой, словно боялся кого-то потревожить.
Ханна открывает дверь «Рогаликов Бонни», и старомодный колокольчик издает серебристый звон. Она стоит некоторое время на месте, переводя дыхание и ожидая, когда прояснятся запотевшие линзы очков. Окинув взглядом маленькое кафе, Ханна видит, что тут, несмотря на то что она опоздала на десять минут, никого нет.
На секунду она испытывает облегчение. Может, Джерайнт отказался от своей затеи и уехал домой? Она не станет ждать его, просто отправит сообщение: «Я приходила, но не застала вас на месте». Ханна уже готова была с чувством выполненного долга перед молодым человеком повернуть назад, как вдруг из кухни выбегает, вытирая руки о фартук, женщина:
– Здравствуйте, милочка, я не слышала, как вы вошли. Какое место вам нравится?
– Я… – Ханна колеблется. – У меня вообще-то здесь назначена встреча с одним знакомым. Он, кажется, не пришел. Я, пожалуй…
Ханна поворачивается к выходу. Женщина бодро, услужливо перебивает:
– Молодой человек? С соломенными волосами? Нет-нет, он пришел, сидит в заднем зале. Он сказал, у вас с ним будет важный разговор, и попросил выделить столик в спокойном месте. Вообще-то сегодня у нас везде спокойно. Не знаю, что отпугивает туристов, вряд ли дождь – дождя, считай, не было совсем.
Женщина безмятежно смеется. Ханна чувствует, как у нее вытягивается лицо, и пытается принять выражение, более приличествующее человеку, который рад, что проделал долгий путь не зря.
– А-а, хорошо, благодарю вас, – вяло произносит она.
– Вам что-нибудь принести? Чай? Кофе? Или, может быть, скон?
