Прежде чем спускаться к завтраку, следовало вернуться в комнату и оставить там вещи. Но этот вариант ей не нравился. Гость Эйприл, возможно, еще не ушел. Интересно, что хуже – застигнуть Эйприл врасплох в процессе измены бойфренду или помешать примирению и сексу с ним лицом к лицу?
Ханну не устраивал ни один из вариантов, и она решила для начала подкрепиться кофе.
Поэтому она закатала пижаму в мокрое полотенце, сунула сверток под мышку и спустилась в столовую.
– Ханна! Иди сюда!
Ханна услышала голос Эмили раньше, чем увидела ее. Подруга махала рукой с другого конца обеденного зала и указывала на незанятое место рядом с ней. Тяжко вздохнув, Ханна помахала в ответ и, держа поднос с чашкой кофе, тостом и сыром, стала пробираться сквозь толпу студентов.
Она подошла к столу, немного опасаясь реакции Эмили, однако та была увлечена разговором с Хью и как будто не заметила ссадин на лице подруги. Ханна с облегчением проскользнула на свободное место и, склонившись над тарелкой, молча принялась за еду.
– Что ж, – сказал Хью, отодвигая нетронутый тост и поднимаясь, – я, пожалуй, пойду. Первый экзамен в два часа, а я все еще не готов. – Его буквально трясло от нервного напряжения. Ханна немного удивилась, почему он все же пошел на премьеру, если так переживал за исход экзамена. – Пожелайте мне удачи.
– Желаю удачи, – сказала Ханна и ободряюще улыбнулась. В этот момент на ее лицо упал луч света из витражного окна, и Хью замер. Он опустил поднос на стол и, наморщив лоб, поправил очки.
– Что у тебя со щекой?
– Что… а-а… – Она с виноватой улыбкой прикоснулась к царапине на скуле. – Сильно заметно?
– Ханна! – Эмили подалась вперед, одним пальцем отвела в стороны волосы с ее лица и с изменившимся выражением сказала: – Ух ты! Упала со стены?
– Нет. – Ханна вдруг ощутила прилив смущения и чего-то еще, похожего на чувство безотчетной вины. Она высвободила волосы и прикрыла ими щеку. – Не совсем. Я… меня сбили с ног.
– Сбили с ног? – нахмурился Хью. – А что ты делала?
– Я перелезала через стену, ну и… – Ханна оглянулась, желая убедиться, что ее не слышат другие. Почему ей так стыдно рассказывать об этом происшествии? – Один из консьержей… сбил меня с ног… борцовским приемом. – Она судорожно усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку. – Сегодня все болит. Похоже, регбисты не зря жалуются на синяки.
– Один из консьержей? – жестко переспросила Эмили, не обращая внимания на попытки Ханны умалить серьезность происшествия. – Ханна, о каком консьерже идет речь? Не о том ли самом?
Ханна молча кивнула. Эмили переменилась в лице.
– Господи! Что он сказал? Ты подала жалобу?
– Нет еще, – ответила Ханна, стараясь не повышать голос, отчетливо слыша негодование в словах Эмили. – Он ничего не сказал. Я не задержалась для разговора. Кто-то подошел, и я убежала.
– Боже мой! – Эмили поднялась, словно была не в силах сдерживать гнев сидя. – Ханна, это предел. Я уж не знаю, что и говорить. Почему ты мне не позвонила?
– Мне показалось… что не стоит…
Эмили лишь покачала головой. Ханне было необязательно договаривать до конца – ее подруга, как все женщины, кому приходилось ночью с опаской возвращаться домой в одиночку, понимала чувства Ханны – вину, отвращение и самоуничижение.
Лицо Хью выражало тревогу и озадаченность, он переводил взгляд с Эмили на Ханну и обратно, словно искал у них совета.
– Черт! Ты… мы можем что-нибудь сделать? – наконец выговорил он. Щеки юноши горели огнем, но трудно было сказать – от гнева или стыда.
– Не волнуйся, Хью, – мрачно произнесла Эмили. – Я сама разберусь. Иди сдавай свой экзамен. Ханна, ты должна подать жалобу.
– Я подам, – решительно пообещала она, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией.
Эмили только покачала головой.
– Не «подам». Сделай это прямо сейчас, пока не зажили ссадины и не появилась возможность спустить историю на тормозах. Пойдем к главе колледжа.
– Нет! – резко ответила Ханна. Окружающие начали оглядываться. Она понизила голос, стараясь говорить спокойнее. – Нет, честно, это уже слишком. Я много думала сегодня утром, стоя под душем. Лучше я пожалуюсь доктору Майерсу. Он мой преподаватель и наставник, в инструкциях сказано, что он первая инстанция для подачи любых жалоб.
– Доктору Майерсу? – В голосе Эмили послышалось сомнение. – Фрику, приглашающему к себе в гости студенток?
– Да, он проводит у себя вечеринки, – устало подтвердила Ханна. – Мы с Эйприл на одной из них побывали. На Содом и Гоморру было непохоже.
– Хорошо. Тогда идем к доктору Майерсу. Ты готова?
Ханна приоткрыла и снова закрыла рот.
Она не была готова. Однако Эмили не собиралась позволять ей отвертеться.
Через пятнадцать минут они стояли перед кабинетом доктора Майерса и прислушивались к шуму за дверью.
– У него кто-то есть. Давай придем позже, – прошептала Ханна.
Прежде чем Эмили успела ответить, дверь открылась и из кабинета вышла одна из девушек, которую Ханна видела на вечеринке у преподавателя. Проходя мимо них, она одним движением закинула за спину длинные волосы.
– Желаю приятно провести каникулы, доктор Эм, – бросила она, не оборачиваясь.
