– Прости меня, Райан. Я так сожалею, что мы ни разу тебя не навестили. Знаю, что Уилла тоже это мучает. Просто мы… Я много лет пыталась отгородиться от событий в Пелэме. Именно поэтому уехала в Эдинбург. Не хочу, чтобы ты решил, будто Уилл, Хью и я создали там уютный междусобойчик – ничего подобного. Уилл приехал, чтобы найти меня. Вряд ли я по своей воле стала бы искать его компанию – мне было слишком больно. А Хью… – Ханна запинается. Она никогда не задумывалась о том, почему Хью тоже переехал в Шотландию. – Полагаю, Хью отправился вслед за Уиллом. Он провел там некоторое время в хирургической ординатуре, если не ошибаюсь. Может, ему просто понравился город. Но я не собиралась полностью оборвать связи с тобой или Эм. Скорее… – Она делает новую паузу, подыскивая подходящие слова. – Скорее просто пыталась выжить.
– Ничего, ничего, – ласково утешает ее Райан, осторожно притрагиваясь к ней здоровой рукой. – Мы все вели себя по-свински. Часто ли я звонил тебе до инсульта? Один-два раза? И то лишь чтобы рассказать о свадьбе, всегда болтал только о себе любимом. Я и с Эм с университетских времен почти не общался. Мы все друг друга подвели. Все.
Ханна кивает. Глаза щиплет от слез. Ей хочется сказать, как она соскучилась по нему, как часто вспоминала о нем и Эмили, но не находит нужных слов.
– Думаешь, это все из-за Эйприл? – наконец произносит она. – Я имею в виду инсульт.
– Ты о… стрессе? – Райан вспоминает забытое слово.
Ханна кивает. Райан криво пожимает плечами – одно плечо поднимается выше другого.
– Возможно, он тоже повлиял, хотя главная причина – мое собственное поведение. Я слишком много пил, слишком много курил, жрал всякое дерьмо, у меня было высокое давление. Все дело в моих собственных грехах. Ну, кроме давления… Тут генетика виновата. Мне следовало лечиться, а не прятать голову в песок.
Ханна, не желая развивать тему, прикусывает губу.
– Так что тебя сюда привело? – повторяет свой вопрос Райан, явно стремясь направить разговор в другое русло.
Ханна делает глоток чая, тут же сознает, что не любит этот сорт, и набирает в легкие побольше воздуха.
– Ты знаком с журналистом по имени Джерайнт Уильямс?
– С Джером? – Лицо Райана принимает удивленное выражение. – Конечно, знаком. Хороший парень. Мы вместе работали в «Гералд». А что?
– Он пришел ко мне прямо в книжный магазин. Ты, вероятно, уже слышал о смерти Джона Невилла?
– Слышал. Сложно не услышать – об этом сообщали во всех новостях.
Ханна кивает.
– Джерайнт вскоре после этого приехал ко мне. Он работал – или, по крайней мере, говорит, что работал – над подкастом с участием Невилла. И хотел выслушать мою версию событий.
– Ага, – произносит Райан, стараясь понять, куда она клонит.
– Мы встретились в кафе. Он считает, что… – Ханна глотает обжигающий чай в попытке произнести главное. – Он считает, что Невилл невиновен.
Ханна удивлена, что ее заявление не озадачило Райана. Он спокойно кивает:
– О да. И не он один. С такой защитой не избежать вопросов.
– Что ты имеешь в виду?
Райан со вздохом немного изменяет свое положение в коляске, словно ему слишком жестко сидеть. Он способен пользоваться только одной рукой. В этой руке Райан держит чашку, ею же управляет коляской. Теперь он приподнимается, опираясь на нее, и снова опускается, отчего тормоза коляски издают жалобный скрип.
– Ты не вхожа в эти круги и поэтому ничего не знаешь. Но журналисты… мы часто общаемся с адвокатами. Существует широкий… широкий… – Райан замолкает, явно испытывая раздражение.
– Что?
– О черт! Как же называется эта штука. – На лице Райана отражается досада. – Когда все согласны. Консенсус! Вот что я хотел вспомнить. Извини, после инсульта в памяти провалы. Пропадают слова, имена, лица. Сейчас стало лучше, но, когда я устаю, все начинается опять. О чем я говорил?
– О широком консенсусе.
– Вот именно. Существует широкий консенсус в отношении того, что защита выполнила свою задачу из рук вон плохо. Ведь к чему, собственно, сводилось обвинение? Ты увидела, как Невилл спускался по лестнице. И все. Этого маловато, чтобы дать человеку пожизненный срок.
– А его навязчивый интерес? – спрашивает Ханна. Она вдруг ощущает укол, как если бы Райан ее в чем-то упрекнул. – В суде всплыли другие попытки, он шпионил не только за мной. Все это были звенья цепи довольно странных поступков, признаки неадекватного поведения. Так ведь судья говорил?
– Говорил. Однако половину таких доводов нельзя считать допустимой у… – Райан в раздражении хлопает себя по колену. – Черт, и это слово тоже забыл!
– Уликой? – подсказывает Ханна, взвешивая, не поступает ли неэтично, однако Райан лишь с облегчением кивает.
– Да. Спасибо! Уликой. Это создает предвзятое впечатление у присяжных и не может служить прямым доказательством убийства.
– Райан, он напал на меня!
