– Увы, таких, как Кэти, мало. По крайней мере в бухгалтерских кругах. И как говаривал мой отец, будь работа удовольствием, за нее не платили бы деньги.
Ханна смеется шутке, но, обсудив ужин и попрощавшись, уныло дает отбой и кладет телефон в карман. Зарплата Уилла всегда была выше, чем у нее, бухгалтерам платят больше, чем продавцам книжных магазинов, от этого никуда не деться. И все же предстоящий отпуск Ханны по беременности навис над их семьей, как грозовая туча. И она понятия не имеет, чем помочь мужу.
– Ребенок сейчас шевелится? Я могу это почувствовать?
Уилл прибежал домой, перескакивая через две ступеньки, и теперь держит Ханну в медвежьих объятиях. Кожаные мотоциклетные доспехи холодят ее щеку.
Она отрицательно качает головой:
– Я этого сейчас не чувствую, но даже если бы и так, снаружи вряд ли что-то можно заметить. Рано еще. В книгах пишут, отцы начинают отмечать какое-то движение, приложив руку к животу, только на седьмом месяце жены.
– Он пошевелился! – как заклинание повторяет Уилл. На его лице расцветает широкая глуповатая улыбка человека, не находящего себе места от радости. Не в силах сдержаться он целует Ханну, взяв ее лицо в ладони, прижимает свои прохладные губы к ее теплым губам. – Наш ребенок пошевелился! О боже, Ханна, это не сон. Это происходит на самом деле.
«Я знаю», – хочется сказать ей, но она лишь молча улыбается. Между ними парит воздушный шар счастья – огромный и в то же время хрупкий.
– Чем это пахнет? – вдруг отвлекается Уилл.
– О черт! Лук! – Услышав шаги Уилла на лестнице, Ханна совсем забыла, что собиралась приготовить спагетти болоньезе.
Они бегут на кухню. Ханна отскребает подгоревший лук со дна сковородки.
– Ничего, сойдет. Немножко пережарился.
– Так даже вкуснее, – успокаивает ее Уилл. – Кстати, как прошел прием у гинеколога?
Господи, прием! Такое ощущение, что он был миллион лет назад. Ханна пытается вспомнить подробности.
– А-а… все хорошо. Ну, не совсем. Хотя давление пока еще выше обычного, симптомов преэклампсии или чего-то серьезного не нашли. Просто надо немного снять стресс. Врач пригласила прийти на проверку через неделю – на всякий случай. – Ханна замолкает. Настало время что-то сказать по существу. Упомянуть визит к Райану. Такое нельзя скрывать от Уилла. Это его тоже касается.
– После приема у меня весь день остался свободным, – осторожно начинает она, выкладывая фарш на сковороду, чтобы не смотреть в глаза мужу. – И я… съездила к Райану, чтобы встретиться с ним.
– Что-что? – прикладывает ладонь к уху Уилл. Скворчание фарша на сковородке заглушает слова Ханны. – С кем ты встретилась? Я не расслышал.
– Я ездила к Райану, – громче повторяет Ханна, откладывает ложку и поворачивается к мужу. – К нашему Райану. Райану Коутсу.
– Минуточку. – Уилл хмурится. Выражение на его лице трудно прочитать – борьба удивления со сдерживаемой досадой, которую он не хочет показывать. От воротника вверх по загорелым щекам расползается румянец. – Ты ездила аж в Йорк, чтобы встретиться с Райаном Коутсом? И ничего мне не сказала?
– Я не планировала заранее, – быстро отвечает Ханна. – Даже не стала ему предварительно звонить. Уже в пути вдруг подумала, что его, возможно, нет дома. – По крайней мере, в этом она не солгала. – Я не могла выбросить из головы сказанное Джерайнтом и хотела услышать подтверждение от Райана. А заодно проверить, что из себя представляет Джерайнт – полусумасшедшего конспиратора или настоящего друга Райана. Если все это высосано из пальца, я должна была докопаться до истины, а потом, возможно, обратиться в полицию.
Уилл, поняв мотив Ханны, выглядит менее ошеломленным, но все еще удивленно качает головой.
– А просто позвонить ты не могла? Я имею в виду в Йорк. Все-таки не ближний свет.
– Не так уж и далеко. Мне было даже приятно проехаться на поезде. Я почувствовала… не знаю, Уилл… я почувствовала, что я перед Райаном в долгу. Что обязана поговорить с глазу на глаз, а не звонить, выуживая информацию заочно. Мне стыдно за наше отношение к нему после инсульта. А тебе разве нет?
Уилл дипломатично принимает слегка пристыженный вид. Он поводит головой – то ли кивая, то ли покачивая ею. Да, он понимает ход ее мыслей. Ему тоже стыдно за свое отношение. Райан был одним из самых близких его друзей.
– Как он? – наконец спрашивает Уилл, начиная снимать куртку – как кажется Ханне, чтобы хоть чем-то себя занять. Сзади шея Уилла до сих пор красная.
– На удивление хорошо, – отвечает Ханна. Она смотрит на спину мужа, на его широкие плечи, пытаясь вообразить, что было бы, если бы его в одночасье, как Райана, свалил инсульт. Сердце пронзает острая боль.
– Райан все еще передвигается в инвалидной коляске, но говорит на удивление бегло, лишь немного шепелявит да порой забывает какие-то слова. Девочек я не видела; они, должно быть, настоящие милашки. К тому же Белла хорошая хозяйка.
– Да-а… – медленно тянет Уилл. – С Беллой он сорвал джекпот. И что он сказал? Насчет репортера? Я полагаю, об Эйприл вы тоже поговорили?
