Мне ужасно неловко, но Глория отлично умеет распознавать ложь и не перенесет, если узнает, что в полиции думают о Дэнни, если услышит об уликах. По телефону я заморочила голову свекрови — дескать, пока все очень запутано. Но при личной встрече она в два счета меня расколет и поймет, что я вру.
Наверное, гораздо лучше, если она и дальше будет думать, что Дэнни покончил с собой из-за депрессии.
Я откладываю фотографию и снова принимаюсь потрошить подарки.
Мои коллеги предпочли проверенные беспроигрышные варианты: духи, свечи, украшения…
Я разгребаю кучу свертков и отыскиваю подарок Кайла. Он так красиво упакован, что даже жалко его открывать.
Когда же я все же нахожу в себе силы это сделать, то замираю от удивления.
Поскольку я работаю в издательстве, никому никогда раньше не приходило в голову дарить мне книги.
Все знают, что при желании я могу получить практически любую бесплатно.
И это очень обидно, поскольку я пошла работать в издательство потому, что обожаю книги. Больше всего мне нравилось в детстве открывать подаренные на Рождество томики, вдыхать аромат типографской краски, проводить пальцами по гладким корешкам.
Кайл отыскал для меня очень редкое, старое и дорогое издание «Великого Гэтсби».
Не могу сказать, что обожаю этот роман, но дело не в этом. Кайл явно долго размышлял, прежде чем остановить выбор на этом подарке.
Внутри открытка: «За ту бутылку вина, что ты когда-то разделила со мной».
Мне надо было ему хоть что-нибудь подарить!
Я отправляю ему фото распечатанной обертки, посреди которой лежит книга, и пишу сообщение в «Ватсапе»: «Спасибо! Я в диком восторге! Надеюсь, день у тебя пройдет не так ужасно, как ты описывал. Если сумеешь вырваться, не забудь про праздничный ужин в баре у Бада». С помощью смайликов пытаюсь изобразить Кайла, окруженного людьми, которых он хочет убить, а потом ставлю еще один смайлик — блюющий.
Я улыбаюсь про себя и принимаюсь собирать оберточную бумагу, отложив в сторону последние несколько подарков.
Но один сверток привлекает мое внимание.
Он из блестящей золотой бумаги с оттисками рождественских елок. Ни карточки с именем, ни открытки.
На краткий миг мне приходит в голову мысль, что этот сверток — внутри явно спрятана коробочка — отвалился от другого подарка, побольше.
Я держу золотистый пакет, и мне кажется, что с каждой секундой он прибавляет в весе.
Я понимаю, что выбило меня из колеи.
Точно в такую бумагу на прошлое Рождество заворачивал мне подарки Дэнни.
«Да ну, ерунда, и что с того?» — говорю себе я и, сорвав обертку, открываю коробочку.
Внутри нее золотая цепочка, а на ней силуэты двух сердец, сливающихся друг с другом.
А еще маленькая карточка, на которой написано:
«Мы всегда будем вместе».
Написано почерком Дэнни.
Кажется, у меня сейчас взорвется голова.
Я лихорадочно соображаю, силясь найти объяснение происходящему.
Это подарок с предыдущего года, он завалился в угол, в который мы ставили в прошлом году елку, и случайно смешался с подарками нынешнего года?
Бред. Если бы он потерялся в прошлом году, Дэнни бы стал его искать.
Надо срочно взять себя в руки.
Я не хочу, чтобы со мной случился очередной приступ панической атаки.
Так, давай оперировать фактами.
Дэнни нет в живых.
Дэнни прислал мне подарок на Рождество. Нет, стоп, не прислал.
Сверток просто оказался в моей квартире. Покойный муж подкинул мне в квартиру по
дарок на Рождество.
Меня накрывает паническая атака.
Прежде чем в дверь забарабанили, я пропустила штук двадцать телефонных звонков, а сколько непрочитанных эсэмэс скопилось, остается только догадываться.
— Эрин? Ты дома?
Это Кайл в костюме-тройке «Кельвин Кляйн» и красном шарфе. Он выглядит так, словно сошел с экрана какого-то фильма о Рождестве.
Мой странный сосед мистер Новак, вызывающий у меня мурашки, уже высунул нос в коридор, и Кайл учтиво поздравляет его.
Затем он подносит к уху телефон:
— Я на месте. Да, она дома. Нет, ее порцию пока никуда не убирай. Слушай, Бад, ты можешь позвонить ее сестре? И Карле заодно. Ага, спасибо.
Настороженно глядя на меня, он переступает порог и прикрывает за собой дверь.
— Если хочешь, чтобы я ушел, — только скажи, — говорит он. — Но сперва позволь поблагодарить тебя от всего сердца. Рождественские
торжества у меня дома оказались настоящей пыткой, от которой ты меня спасла.
Я моргаю, силясь сообразить, о чем он вообще говорит.
— Ага, — наконец, выдавливаю из себя я, — пожалуйста. Обращайся, если что.
— Позволь предложить тебе воды, кофе и успокоительного, — говорит Кайл.
— Я бы предпочла текилу.
— Уверена, что ты не голубых кровей? Говоришь совсем как моя мама.
Я послушно сижу и жду, пока он не приготовит спасительное снадобье. Выпиваю и глотаю все, что мне дают.
— Просто решила не идти? — спрашивает он. — Я про праздничный ужин. Ничего, никто тебя ни в чем не винит. Просто все за тебя переволновались. Мне позвонил Бад. Он не мог так взять и уйти из бара. Праздник у меня дома, как и ожидалось, обернулся настоящим кошмаром. Я собирался, как только вырвусь, поехать к матери Лорин…
