К несчастью, я даже не подумала обернуться. Размахивая руками, я откинулась назад и очутилась в бассейне, погрузившись в воду задом и молотя по ней руками и ногами. Хау не мог оставить меня в одиночестве. Размахивая руками, как ветряная мельница, он попятился назад и упал рядом со мной. Дети расхохотались. Затем им всем захотелось попробовать сделать то же самое.
Я все еще витала в небесах, когда вожатые собрались в офисе лагеря.
— Итак, — сказал Джек, — еще один незабываемый урок с нашим преподавателем физкультуры, мисс Карли.
Вместе с Хау он работал с детьми над рисунками, одновременно дав им задание сделать рисунок и описать его. Анна смотрела на результаты работы, читая то, что ребята написали. Я едва взглянула на мокрые, измятые листы, но даже так увидела огромное количество голубых бассейнов, рыжие волосы и размахивающие руки.
— Удивительно, что ты еще не попросил их написать обо мне песни, — сказала я Джеку.
— О, их не надо даже просить, — ответил он.
— Как прошел твой день? — спросил меня Гарри. Положив веснушчатые руки на стол, он улыбался, как большой дружелюбный пес, но в то же время пристально смотрел на меня.
— Отлично, — сказала я. — А почему ты спрашиваешь?
Он пожал плечами и улыбнулся.
— Да нет, ничего. Просто такое чувство, что ты как будто где-то витаешь. Нет-нет, я не жалуюсь, Карли, — добавил он, увидев, что я нахмурилась. — Мне просто любопытно. Ты назвала меня Ларри сегодня за обедом.
Я виновато улыбнулась.
— Дважды.
— Ой!
— Ларри. Это Гарри, но с буквы «Л», с которой начинается Люк, — объяснил Джек.
Думаю, он считал себя очень умным, выдвигая эту теорию.
— Люк — это олимпийский герой, который пригласил ее в кино сегодня вечером, — продолжил он. — Это немного проясняет происходящее сегодня?
— Он правда пригласил тебя? — восторженно спросила Памела. Во время игр розовые кончики ее ногтей понесли потери. Она наклеивала длинный накладной ноготь — настолько острый, что им можно было нарезать помидоры. — Просто фантастика!
— Вот и я так думаю, — сказала я, поднимаясь с кресла. — Пожалуй, я пойду. Мне нужно переодеться во что-нибудь чистое. — Я прикинула в уме, что у меня еще есть достаточно времени, чтобы привести себя в порядок.
— Но ты же допоздна работаешь, — напомнил мне Джек. — Ты же сама ему так сказала. А что, если он заметит, что ты переоделась?
Я посмотрела на Джека, как на законченного идиота.
— Я постираю и высушу эту одежду и снова ее надену.
Теперь он взглянул на меня, как на сумасшедшую.
— И это того стоит?
— Люку очень повезло, — дружелюбно сказал Хау. — Желаю тебе хорошо провести время, Карли.
— Обязательно. Спасибо, — сказала я и выскочила за дверь.
Конечно, я ехала окольными путями. Я не хотела натолкнуться на Люка или Хезер, чья танцевальная студия находилась рядом со спортзалом. По дороге домой я развлекалась тем, что объясняла Хезер, почему я не рассказала ей о нас, хотя мы с ним встречались уже три жарких месяца. Это была замечательная фантазия, и я снова и снова углублялась в детали, рассказывая ей свою историю.
Только представьте себе, как нелепо я себя почувствовала, когда в середине своего объяснения вдруг поняла, что и вправду смотрю в лицо Хезер. Это был перекресток, находившийся неподалеку от моего дома, и она высовывалась из окна своей «хонды».
— Карли, я еду за тобой уже пять кварталов!
У меня появилась параноидная мысль о том, что Хезер преследует меня с невидимым бипером, и всякий раз, когда я знакомлюсь с симпатичным парнем, он посылает ей сигналы. Каким-то образом она всегда об этом узнавала.
— Мне сказали в офисе лагеря о твоих потрясающих новостях, — сказала она.
— Они — это кто? Джек? — А он еще говорил, что мы друзья. Предатель.
— Нет, — ответила Хезер. — Тот вьетнамский парень и девушка с ногтями. Джек ничего не говорил.
— А-а.
«Извини, Джек», — подумала я.
Машины начали сигналить. Свет переключился на зеленый. Я проехала к следующему перекрестку. Хезер надела очки с желтыми стеклами и последовала за мной.
— Я действительно рада за тебя, Карли, — сказала она, когда мы снова остановились.
Я оперлась на руль, чтобы получше разглядеть в машине ее лицо. На меня смотрели все те же большие серые глаза, которые желали мне удачи перед играми по баскетболу, собеседованиями на работу и контрольными по математике. Я вела себя как идиотка. Как я могла стать такой ревнивой эгоисткой?
— Спасибо, — тихо сказала я. — Мне нужно было это услышать.
— Я действительно так рада за тебя! Хотелось бы мне, чтобы у меня с Тимом все складывалось так же, как у вас.
Так, значит, у нее с Тимом уже все. Конечно, она была рада за меня. Мое свидание с Люком означало, что и она уже на шаг ближе к своему свиданию с ним. Я пыталась избавиться от этих гадких мыслей, проезжая два следующих квартала. Хезер остановилась перед моим домом. Я поставила велосипед на подножку и подошла к ней.
— Мне жаль, что у вас с Тимом не сложилось, — сказала я, — но у меня для тебя хорошие новости. Половина парней с вечеринки от тебя без ума.
Я была рада видеть, как порозовели ее щеки.
— Да, да! Например, Стив.
— A-а, Стив, — протянула она.
