Но голос мужа всё равно прорвался:
— Сайгирсы воспринимают запахи совсем не так как мы, а одного из виденных людей я знаю. Я собирался побеседовать с дядей позже, но я иду к нему сейчас.
Он сказал и, повернувшись ко мне, поцеловал в макушку. Потом обнял и поцеловал снова. Добавил, погладив по спине, и пользуясь тем, что я убрала руки:
— Ари, всё хорошо. Иди отдыхай. Я расскажу тебе позже, если сама захочешь.
Я не хотела, но «позже» всё-таки спросила. Грей в самом деле допросил Шакрэма и пусть не сразу, но выяснил, что труп крестьянина — тоже его рук дело. Бывший наместник решил накормить гартхов человечиной, чтобы добавить Грею проблем.
Гартхи, как и другие монстры Пустоши, людей, в общем-то, не едят. Напасть ради убийства — да, но не более.
Шакрэм посчитал, что если люди станут кормом, то начнутся нападения, и это, учитывая острую нехватку продовольствия, технологий, денег, да вообще всего, сильно подорвёт доверие народа к Грею.
Либо станет последней каплей.
Или хотя бы отвлечёт герцога нортеймского от важных дел.
Шакрэму было плевать на конкретику, его устроил бы любой эффект.
Но это я узнала позже, а пока… Я кивнула и, сделав несколько глубоких вдохов, вышла из гостиной.
Грей, невзирая на сложнейший рейд в Мёртвые земли, отказался валяться в кровати, а мне было необходимо.
Кстати! Где там моя несчастная дверь? Сколько её будут чинить?
День действительно превратился в единое серое пятно, но я держалась. Когда настало время ужина, одела самое красивое платье, нацепила на лицо улыбку и пошла.
Отдых помог. Лёжа на кровати и разглядывая не очень-то красивый потолок, я наконец в полной мере осознала тот факт, что мой фиктивный муж вернулся. Что гартхов больше нет, что скоро у нас появится золото, а там, внизу, телепортационная арка, которая отключена, но работает.
Работает! Значит мы сможем наладить торговлю, поставки и вообще всё.
Мы справились, в истории Нортейма вот-вот начнётся новая эра. Упадок сменится процветанием, люди обретут совсем другую жизнь.
Изменится вообще всё!
Грей сможет возродить магию, мы обустроим школу, наймём хороших педагогов, а позже, вероятно, восстановим и Академию.
Нортейм очень скоро станет другим.
Эти мысли вызывали восторг, но имелась в моей картине будущего одна жирная чёрная клякса. Штука, не беспокоиться о которой я не могла.
Спустившись к ужину и усевшись за стол, я честно держала себя в руках. Я была весела и приветлива — шутила с Рэймом и Вангортом, улыбалась приглашённым гвардейцам. Слушала разговоры, задавала вопросы, опять-таки шутила. Одновременно с этим, отодвигала от мужа запрещённые в его ситуации блюда. Увы, но ближайшие несколько дней Грею положен лишь солёный бульон.
Он устроил большой ужин, и я не очень-то понимала зачем ему, вынужденному соблюдать диету, это искушение.
Вернее понимала, но… В общем, с одной стороны правильно, с подданными нужно общаться, а с другой, этот ломящийся стол — самоистязание чистой воды.
Но Грею видней. Он большой мальчик, сам всё знает, а остальное не важно.
Всё хорошо, вот что главное.
Всё хорошо!
Здесь и сейчас я была беззаботна, но муж заметил. После ужина, провожая меня в покои, Грей спросил напрямик.
— Ариадна, что?
Я подарила невинный взгляд и изобразила непонимание, а он…
— Что беспокоит мою леди?
— Ничего, — выдохнула я, опять-таки беззаботно, но Морвель не повёлся.
— Прекрати, — сказал мягко. — Я знаю все твои ужимки. Что случилось?
Я подумала и, учитывая все обстоятельства, предложила разумный вариант:
— Грей, давай обсудим позже?
Муж упрямо мотнул головой. Он прихватил за локоть и заставил остановиться.
— Давай, счастье моё. Говори.
Счастье? Ох, опять мы играем в это… Ну, ладно.
— Любимый муж, прямо сейчас этот разговор неуместен, но если ты настаиваешь, то я, конечно, скажу. У меня есть одна небольшая, но важная просьба.
Морвель посмотрел заинтигованно, а я собрала все силы, какие только были. Сгребла в кучку всё присущее боевым магам безрассудство. И объяснила, сделав глубокий вдох:
— Я хочу консумировать брак.
Грей застыл, уставился ошалело. Выглядел при этом так, словно его огрели по голове.
Долгая пауза, и муж выдал:
— Мм-м… а почему?
Тут было уже проще — объяснение, в отличие от самой просьбы, не являлось постыдным.
— Боюсь, Грей. Прошло столько времени, а из дома ни одной весточки. Все родственники, даже мама, молчат.
Вздох, и я продолжила:
— Я не верю, что им плевать. Зная отчима, понимая кто такой Фарми, я жду подвоха, поэтому и хочу себя, то есть нас, обезопасить. Чтобы всё было абсолютно законно. Чтобы никто не смог оспорить этот брак.
Морвель медленно кивнул.
Ну а я спохватилась. Мы же оба понимали, что наш союз — фикция? Что пройдёт какое-то время и мы, к обоюдному удовольствию, разведёмся? Я не собиралась быть герцогиней, на имущество и прочее не претендовала. Моя цель была абсолютно другой, и консумация, конечно, немного все процессы усложняла.
Поэтому я поспешила объяснить:
— Для нас с тобой ничего не изменится, условия сделки останутся прежними. Мы будем жить как жили, а позже разбежимся.
Новая пауза, и Грей Морвель кивнул опять.
