– Я многократно убеждался, что люди демонизуют ум Джудаса. Ради бога, это стахс. По природе своей он пользуется, скорее, интуицией. Ему могла просто-напросто вдруг прийти в голову мысль; вспомнил и выдвинул предложение. Так что ответите?
– Я должен подписать какой-то договор?
– Нет нужды. Император слушает. Но если вы настаиваете на письменной форме… мы изрядно это ценим.
– Нет. Я согласен.
– О’кей.
Некоторое время они молчали. Анжелика следила за Замойским из-под руки, о которую оперлась лбом (сидела она точнёхонько напротив окна). Патрик Георг лениво массировалу переносицу; наконец поднялусь и двинулусь к двери.
– Что, уже? – удивился Замойский.
– Договор? Да. Вы можете начать вспоминать, – секретарь многозначительно ухмыльнулусь и вышлу.
Остались они одни, Анжелика и Адам.
К счастью, в зал влетела муха. Громко жужжа, она кружила под потолком, совершая непредсказуемые выпады в более низкие пространства. Они следили за ней.
– Кажется, мы встретимся не слишком быстро, – обронил Замойский, поворачивая голову за насекомым.
– Ну, по крайней мере, вы тогда будете гражданином Цивилизации.
– Будем надеяться.
– Раньше вы как-то уж вспомнили.
– Мойтль забрал это «как-то» с собой в могилу, – сказал Замойский с кислой миной. – На самом-то деле я могу себе как-то все объяснить – похищение, ходы Джудаса, сына, играющего против отца, ваши политические интриги, совпадения обстоятельств в виде вспышки звездных войн в такой удобный для меня момент – я не могу понять лишь одного: отчего наноманция пыталась меня убить, тогда, на свадьбе? Я этого не помню, но слишком много персон мне об этом говорит, чтобы сомневаться. Что, черт побери, мог получить кто бы то ни было от ликвидации моего актуального тела? Загвоздка, понимаешь.
– Хм, я, правда, тоже этого не помню… То есть, видела только сканы. Ну, следовало бы сперва проверить, когда последний раз вас архивировали, и насколько подробной была регистрация данных по разуму. Вы обладали для этого специальной семинклюзией, а значит, скорее всего, это была постоянная архивация. Так мы бы сузили —
– Нет, спасибо, я не хочу ее видеть.
– О?
Он отмахнулся, словно отгоняя от себя эту тему.
И точно перерезал траекторию мухи – та отскочила, закружившись перед самым его лицом. Он поймал ее второй рукой. Насекомое забилось у него в ладони.
– Господи! И правда, алкоголь меня подшлифовал. С такими рефлексами я мог бы удачно обороняться просто на слух.
– Это всегда так в незамутненных наноматических манифестациях.
– Что?
– Видите ли, – Анжелика даже склонилась к нему, – видите ли, тело реагирует по нервам, импульс идет от мозга. Голова – нервы – рука – движение. И обратно, и коррекция, и назад, пик-пик, складываются сотые секунды. Но наноманция управляется с Плато, в один и тот же планк информация о движении попадает в затылок манифестации и в руку, запаздывания симулируются не до конца. Это несколько странное чувство, но привыкнуть можно.
– И правда, – медленно сказал Замойский, приблизив к уху кулак с мухой, – у меня было такое забавное впечатление…
– Именно.
– Но я полагал, что нахожусь на Плато.
– Простите?
– Что это виртуальная симуляция. Конструкт Фарстона на Полях Джудаса. Я бы голову дал на отсечение, что… – повторял он беспомощно. – Я ведь вошел… Ну, вошел…
Он вспомнил свой страх при появлении манифестации де ля Рошу, и как его все же преодолел: убедив себя, что все это – словно в VR. Ему даже казалось, что именно на это намекал Джудас.
Итак, неправда. Но значит ли это, что ему стоило бояться?..
– Нет-нет-нет, – качала головой Анжелика. – Это на самом деле Фарстон. И вы тут присутствуете как нельзя материальней. Хотя трансмиссия идет, конечно же, через Плато – поскольку как иначе?
Другой рукой он ощупал лицо, бороду, дотронулся до рубахи, смял штанину.
– Это все – это наноматы?
– Да. В вашей манифестации.
Он придвинул ладонь к глазам.
– Я вижу вены под кожей! Чувствую пульсацию крови! Тепло тела.
– Патрик, сними ему комплементарную симуляцию, – после чего обратился к Замойскому. – А запах? Вы сейчас чувствуете запах?
Бзз-зз, зз-тз, муха рядом с ухом. За окном звенели рапиры. Проглоченный виски все еще грел горло.
– Может, лучше приняться уже за работу, – проворчал он.
От пруда дул сильный ветер, ивы громко шумели. Он вскочил на террасу. Я не стискивал ладонь, думал он. Муха улетела на свободу, когда я распался в облако мелкой пыли. Я должен был попрощаться с Анжеликой. Независимо от намерений Джудаса, это девушка, достойная внимания. По крайней мере та, что из Сол-Порта, поскольку та, что в Клыке, похоже, начала превращаться под давлением ситуации в какое-то уродливое —
Рапира вышла у него из бока, пять дюймов окровавленной стали. Убийца сейчас же выдернул ее и ударил снова.
Замойский опрокинулся на столик с парижской фотографией.
Патрик Георг Макферсон исполнилу классическую палестру, промазав мимо почек Адама на два пальца. Закричав от боли, Замойский прыгнул за колонну.
