А я во все глаза уставился на реку чуть вверх по течению от мостовых быков – там из воды торчали металлические отростки, образующие нечто вроде сетчатого коралла, и от них поднимался желтый дым.
Совсем, как в галлюцинации, посетившей меня в лавке Галдежа.
Но ведь сегодня днем, когда мы тут проходили, ничего подобного не было. Способностями к ясновидению я не обладаю. Выходит, это была не просто галлюцинация. Но что тогда, что?
Я вспомнил тот момент в Сосновом Бору, когда услышал взрыв как бы из двух точек одновременно, миг, когда мои импланты показали множество живых «меток», хотя вокруг не было никого...
«Неужели?..» Нет, это слишком бредовая мысль, и лучше ее откинуть!
Мы спустились к воде, и тут мои датчики дружно «взвыли», сигнализируя, что на другом берегу наблюдается движение.
– Кто-то шлепает нам навстречу, – сообщил я. – Приготовимся на всякий случай.
Синдбад хмыкнул, и мы улеглись на бережку, под прикрытием нескольких здоровенных валунов. Прошло минуты три, и к переправе вышли трое сталкеров – судя по отсутствию знаков различия, из вольных ходоков. Все в шлемах, с застегнутыми масками, поэтому узнать их сразу я не смог.
Так что на всякий случай прицелился и палец положил на спусковой сенсор.
Трое остановились, принялись вертеть головами, а затем неожиданно разбежались в стороны и залегли. Неужели заметили опасность, которую не вижу я, хотя бы того же технокракена в глубинах Припяти?
При воспоминании об императоре гидроботов мне стало жарко.
– Эй! Вы, там! – донеслось с другого берега, и стало ясно, какую именно опасность засекли коллеги.
Нас с Синдбадом.
– Да, мы тут! – ответил я. – А вы кто?!
Этикет отношений двух групп сталкеров, что сошлись в узком месте – это вам не китайские церемонии, это куда более практично. Главное – выжить, а на втором месте стоит задача не уронить собственный авторитет крутого и бесстрашного парня. По крайней мере, так размышляет большинство, я же насчет авторитета стараюсь не заморачиваться.
– Я – Вихрь! – ответили мне с другого берега.
Понятно, как эти парни нас засекли – Вихрь проводник, как и я, и уступает мне не очень сильно.
– А я – Лис. – Я поднялся в полный рост и махнул рукой.
– Лис? – Мой маневр повторил один из сталкеров на том берегу. – Я же видел тебя сегодня в Тушинском лагере?
Ага, значит, дубль отправился в столицу – похоже, коррозия не до конца сожрала его мозги. Непонятно только, зачем он засветился на одной из самых посещаемых баз московской локации.
– Как видишь, я тут, – я пожал плечами. – Ну что, кто первый идет?
– Ваша очередь, – и Вихрь сделал широкий жест.
Мы с ним несколько раз пересекались, единожды даже работали вместе, водили по Старой Зоне партию ученых, и я знал, что этот порывистый, под стать прозвищу парень не склонен к подлым поступкам.
– Пойдем, – сказал я Синдбаду. – Вежливые люди встретились, нас пропускают.
Когда мы шагали по переправе, я подозрительно глянул в сторону торчавших из реки «кораллов», надеясь, что они окажутся мороком и исчезнут. Но нет, они даже потянулись к нам, а струи желтоватого дыма стали гуще, поползли над водой, подобно толстым червякам.
Вот пакость, она еще и на людей реагирует.
– Привет, Лис, – сказал Вихрь, когда мы очутились на твердой земле. – А я был уверен, что ты в Москве.
– Скоро буду, – пообещал я. – Что у тамбура? Рапторы не топчутся?
– Одного видели, но он какой-то подраненный и квелый, похоже, не до конца еще восстановился. Ну, бывай здоров, – Вихрь кивнул, и трое сталкеров затопали через Припять к левому берегу.
Судя по тяжелым рюкзакам, парни прогулялись по Пятизонью не зря.
Я только отвернулся от реки, когда ночной мрак разорвала зеленоватая вспышка, прочертившая небосклон. Вслед за ней появилась вторая, и по облакам поплыли струи изумрудного свечения, похожего на северное сияние.
– Пульсация? – озадаченно спросил Синдбад. – Очень не вовремя...
– Ничего, успеем, – сказал я, давая максимальную нагрузку на зрительные импланты.
Поднимающийся над руинами АЭС, подпирающий небеса столб тамбура вращался куда быстрее, чем обычно, и именно от него расползались по небесам мертвенно-зеленые сполохи. А это означало, что близится пульсация – явление непредсказуемое, опасное, а по последствиям сравнимое с извержением полудюжины вулканов, которое вдобавок сопровождается землетрясением и цунами.
Во время пульсации в тамбур сунется только самоубийца, но у нас еще оставалось время, чтобы пройти через гипертоннель, выскочить с другой стороны и убраться из зоны поражения.
Но, чтобы воплотить этот план в жизнь, следовало поспешить.
Мы шустрее зашевелили конечностями, не забывая поглядывать по сторонам – тут, около атомной станции, всегда есть шанс наткнуться на агрессивно настроенных чугунков, а то и на свеженькую ловушку.
– Твою мать! – воскликнул Синдбад, когда столб торнадо окутала паутина грандиозной молнии, и в первый момент я не понял, что именно вызвало столь бурные эмоции у моего спутника.
