Я едва успел вскарабкаться на груду кирпичей, перемешанных с битым стеклом, как носорог оказался прямо подо мной. Мелькнула крыша, усеянная крупными, в ладонь, чешуйками и золотистыми «волосками», и тяжелая туша помчалась дальше. За ней проследовала вторая, третья, четвертая – такие же огромные, шумные, устрашающе уродливые.
Стадо этих чугунков, обитавших в московской локации, и в самом деле произошло от автобусов, некогда возивших по столице ее гостей. Агрессивностью они не отличались, зато не особенно смотрели, куда и зачем едут, и могли раздавить сталкера просто так, за здорово живешь.
– Зато теперь дорога точно будет чистой, – сказал я, спускаясь обратно на шоссе.
Да, перед стадом таких носорогов отступит даже не самый крупный бронезавр.
Я перешел канал, после катастрофы обмелевший, но ставший жилищем многочисленных ботов, ведущих амфибийный образ жизни. Несколько из них, сидевших на бетонном парапете берега и походивших на лодочные моторы с ножками, проводили меня «взглядами» сонаров.
Одно из преимуществ проводника с оплавленными имплантами – иногда я могу засечь чужое внимание, в чем бы оно ни проявлялось – в простом взгляде, луче радара или вспышке голографического сканера.
Выйдя к железной дороге, я немного подумал и пошел вдоль нее.
Замаскированный в развалинах пост я обнаружил почти тут же, но трепыхаться по этому поводу не стал. Понятно, что хозяева Тушинского лагеря поставили его тут для контроля за биомехами, а не за гостями. Продолжил идти, не замедляя шага и не сворачивая, а затем еще и рукой помахал, показывая, что все вижу.
Сидевшие на посту бойцы осознали, что прятаться нет смысла, и один из них вылез из развалин, держа наперевес «Шторм».
– Кто таков? – спросил он.
– Сам Троян, – ответил я, отстегивая маску, чтобы дать постовым увидеть мою физиономию. – Сейчас превращусь во что-нибудь злобное, большое, пойдут клочки по закоулочкам...
Трояном именовали необычного скорга, существующего, похоже, в единственном экземпляре и превосходящего собратьев по возможностям не на голову, а на целых две. Он появлялся в разных локациях то в виде черного облака наночастиц, то в облике крупного биомеха, вел себя вполне целеустремленно, но в контакт с людьми старался не вступать.
Несколько раз его пытались захватить или уничтожить, но такая операция заканчивалась примерно так же, как охота на Алмазного Мангуста – ничем, если Троян просто уходил от преследователей, либо тяжелыми потерями с их стороны, если он принимал бой.
Сам я долгое время почитал это существо легендой, пока однажды не увидел в Академзоне, как дракон, усевшийся на землю, замерцал, а потом взял и превратился в раптора, каких двенадцать на дюжину. Тогда я только рот раскрыл, а сменивший облик чугунок преспокойно мигнул фарами и укатил в развалины.
– Из тебя Троян, как из меня Механик, – отозвался постовой, и я узнал его.
Кличка – Карась, ничем не примечательный боец той группировки, что держит Тушинский лагерь.
– Это точно, – сказал я. – Как дела у вас?
– А то ты не знаешь? – удивился Карась. – Еще ночью я видел тебя на базе.
«Ага, дубль, похоже, на самом деле здесь, – подумал я и поправился: – Или был здесь».
– Ну, сам знаешь, как все может быстро измениться, – выкрутился я.
– Это верно. – Собеседник мой сочувственно покивал. – Ну что, плати пошлину, любезный, и добро пожаловать к нашему шалашу. Или ты так, мимо идешь, типа утреннего променада?
Тушинский лагерь – предприятие коммерческое, и это не столько рынок, сколько убежище. Нет, тут есть кое-какая торговля, но ведется она по мелочи, для серьезного бизнеса лагерь находится слишком далеко от границ локации. Зато здесь любому сталкеру за небольшие деньги дают возможность передохнуть, прийти в себя, отъесться и отоспаться.
Задача постовых состоит не только в том, чтобы контролировать периметр, они еще должны собирать пошлину со входящих и выдавать им маячок-метку, означающую «свой, оплачено».
Появившегося в лагере без такой метки человека мигом вышвырнут, а то еще и намнут бока.
– Нет, я опять к вам, – сказал я. – Почем нынче вход?
Счет на одной из универсальных карточек сошел почти к нулю, но зато я получил пропуск в Тушинское убежище. Карась ушел обратно на пост, расположенный в развалинах, а я затопал дальше – сначала прямо, а затем вместе с веткой железной дороги свернул налево.
Еще метров сто, и моим глазам открылся лагерь.
Что тут было до Катастрофы, честно говоря, я не знаю, в Москве я несколько раз бывал, но в этом районе не оказывался никогда. Возможно, этот здоровенный ангар некогда служил рынком или складом, или представлял собой заводской корпус, перенесенный катаклизмом с другого конца столицы.
В любом случае, новые хозяева постарались и оборудовали его как следует.
