Одну руку он положил Синдбаду на затылок, прямо на шлем, а другую на спину, между лопатками. Несколько раз глубоко вздохнул и замер, застыл, точно вовсе прекратил дышать.
Я одним глазом следил за манипуляциями Колючего, а другим поглядывал по сторонам: Пятизонье есть Пятизонье, и неприятная ситуация тут может образоваться в считанные мгновения.
– Уфф, е-мое, – сказал Синдбад и сделал попытку подняться. – Спасибо, я прямо как новый.
– Это хорошо, – я облегченно вздохнул. – Десять минут – перекур, а затем идем дальше.
Около станции метро «Речной вокзал» нам пришлось некоторое время просидеть в развалинах, ожидая, пока мимо не пройдет группа ботов. Нас направлявшиеся в сторону Химок железяки, к счастью, не заметили, хотя один из паукообразных монстров пробежал в десятке метров.
– Куда они, интересно? – спросил Колючий, когда арьергард из двух андроидов пропал из виду.
– Барьер штурмовать, – ответил я. – Двигаем, коллеги, нам еще топать и топать.
– А ты знаешь, где он... где дубль сейчас? – спросил Синдбад.
– Примерно. Где-то в окрестностях Тимирязевского парка. – Вдаваться в подробности я не собирался, а уж о том, откуда у меня эта информация, и вовсе намеревался молчать, как партизан.
Чем дальше мы шли, тем больше разрушений встречали.
Если у «Речного вокзала» осталось много уцелевших зданий, то у «Водного стадиона», находившегося ближе к центру локации, они попадались реже, а большая часть строений лежала в руинах. Само Ленинградское шоссе было в общем проходимо, но двигаться прямо по нему рискнул бы лишь самоубийца, ибо проходимо оно было не только для людей, а и для чугунков.
А попасть под колеса носорога или под гусеницы бронезавра – то еще удовольствие.
Поэтому мы перемещались по обочине, порой уклоняясь на квартал-другой к востоку. Обходили ловушки и немедленно укрывались, стоило моим имплантам заметить опасность.
У Выборгской улицы мы наткнулись на группу из пяти сталкеров – судя по всему, из лагеря, расположенного в бывшем торговом центре «Метрополис», что у «Войковской». В окрестностях самого лагеря, где шныряют шпионы Ордена, я появляться не хотел, и поэтому планировал выйти на Клары Цеткин, а дальше по Космодемьянских пробраться к парку сельхозакадемии.
Ну а там, как говорят военные, действовать по обстоятельствам.
Первую часть плана мы воплотили в жизнь без проблем – выстрелами отогнали преградившего дорогу одиночного раптора, обошли участок, где сохранившиеся фонарные столбы были облеплены «Виселицами», и вот она, улица, названная в честь немецкой революционерки.
Я собрался прокомментировать этот факт, как вдруг понял, что ничего не слышу. То есть вообще ничего – ни шороха ботинок по асфальту, ни шагов спутников, ни шума ветра.
Через мгновение стало ясно, что отказали и следящие импланты.
Сонар, радары, датчик биологических объектов и всё прочее показывали сплошную засветку.
– Вот лахудра! – возмутился я и не услышал собственного голоса.
Повернулся, увидел вытаращенные глаза Колючего, шевелящиеся губы откинувшего маску Синдбада. Попытался активировать М-фон, но из этого, к моему удивлению и даже ужасу, ничего не вышло!
А ведь эта штучка обеспечивает бесперебойную связь в набитых помехами локациях!
– Эй, назад!! – завопил я, надеясь силой голоса разорвать неестественную тишину, и красноречиво замахал рукой.
Меня не услышали, но поняли, и наш маленький отряд двинулся обратно.
Мы прошли тридцать метров, и звуки вернулись, так что я почти застонал от наслаждения, уловив шелест задергавшейся «Виселицы».
– Что это такое?! – Глаза Колючего по-прежнему оставались выпученными. – Я такого никогда не встречал!
– Не ты один, – пробурчал я.
Чтобы называться «аномалией» в наших местах, явление должно быть на самом деле необычным, да еще и заметным. И хотя в Пятизонье чудеса считаются нормой, время от времени все равно возникают странные, ни на что не похожие феномены. Порой они существуют в единственном экземпляре, иногда проявляют себя на очень недолгое время, быстро исчезают и никогда не появляются снова.
Похоже, нам «повезло» встретить как раз такую штуковину: нечто вроде белого пятна, область, где умирают звуки, и не только они.
– Обойдем? – предложил Синдбад.
– Можно, если бы мы знали ее границы, – сказал я. – Вдруг она тянется от метро до Большого Садового пруда?
– Тогда что, рискнем пройти напрямую?
– Рискнем, – я кивнул. – Идти придется тесной группой, чтобы можно было дотянуться до соседа. И маски надо отстегнуть, чтобы, если чего, увидеть губы друг друга. Надеюсь, что оружие внутри этой зоны молчания работает, хотя это можно проверить...
Проверку мы откладывать не стали, и она показала, что ИПП тут стреляет так же хорошо, как и везде, разве что совершенно бесшумно. Я показал спутникам большой палец, мы нырнули в тишину, словно в воду, и у меня почти сразу начали болеть уши, а в голове засвербело.
