Он ждет снаружи комнаты. Судя по его виду, уже достаточно давно. С того момента, как я получил титул чемпиона UFC, папа всегда приходит на бои. Может, пытается наверстать упущенное, а может, он просто пьяный азартный дурак. Но какими бы не были его намерения, отец никогда не просил поддаться сопернику.
Иду к нему и качаю головой.
— Что? Нет. Ни за что, черт возьми.
— Сын, мне нужно это.
По тому, каким тоном он просит, я понимаю…
— Ты все потратил, да? Ты, блядь, проиграл все.
Он опускает взгляд вниз и на мгновение перестает быть похожим на себя. Будто ему стыдно за свои действия. Будто ему никогда не было плевать на мою умирающую мать и он не забирал страховые деньги, когда мы узнали, что она не выкарабкается.
— Несколько ставок не сыграли. Но если бы ты слил этот бой… Сделай для меня одну вещь, и я оставлю тебя в покое.
У него хватает смелости вздернуть подбородок и посмотреть мне в глаза.
— Я не проиграю только ради того, чтобы ты смог разобраться со своими долгами.
Мои слова пропитаны отвращением. Встречаюсь с ним взглядом. Он ничего для нас не сделал. Отец обижал ее годами, а когда я достаточно подрос, то принялся и за меня. Я никогда не пожертвую всем, чего смог добиться собственным трудом, чтобы помочь этому ублюдку.
— Тогда считай, что я уже мертв. — Слова отца застают меня врасплох. — Я задолжал. Если сегодня ничего не получится, то они разберутся со мной.
На самом деле, не знаю, кто такие «они». Но то, что отец попал в преступные круги, — это факт. Убьют ли его, если он не заплатит сегодня? Не знаю. Но не уверен, что меня это вообще волнует. Может быть, я не такой монстр, как и он.
— Поэтому ты поставил на собственного сына?
Мой смех звучит совсем не весело.
— Тебе пророчат победу. Мне нужна победа аутсайдера для выплаты.
— Вспоминаешь прошлое? — Голос отца возвращает меня к реальности.
И это самое неприятное — видеть его перед собой здесь после всего произошедшего между нами.
— Какого черта ты делаешь тут? — требовательно спрашиваю я, вложив в слова всю ненависть, что чувствую.
Он пожимает плечами и вымученно улыбается.
— У нас свободная страна, сын.
— Не хочу видеть тебя здесь. Тебе стоит воспользоваться своей свободой где-нибудь еще.
Поворачиваюсь, готовый уйти, но он хватает меня за руку, останавливая.
— Что? Не хочешь, чтобы тебя видели с такими, как я? Единственная причина, парень, по которой ты существуешь на Земле, — это я. Тебе лучше помнить об этом.
— Обязательно напишу тебе благодарственное письмо за то, что обрюхатил мою мать, — выплевываю слова.
Знакомая ярость бурлит внутри меня, готовая вырваться наружу через мощь моих мускулов, и возложить грехи прошлого на первого, кто осмелится склонить чашу весов. Отец подходит ближе, его лицо всего в нескольких сантиметрах от моего.
— Не огрызайся, сын. Иначе увидишь, на что я способен.
— На что? Ударишь меня? Прямо здесь? Думал, мы оставили это в прошлом, когда я ушел.
Приятно высвободить ярость, но я все продолжаю злиться. Он смеется. От отца пахнет алкоголем.
— Ты как был глупцом, так им и остался.
— И что это значит?
Пытаюсь отвести плечи назад, готовый принять удар. Не доверяю себе, пока мы находимся в непосредственной близости. Особенно когда отец каждый раз давит на самое больное при встрече.
— Твой боец, Хавьер Джонсон. Он аутсайдер, — объявляет он таким тоном, будто я этого не знаю.
— Да, но сегодня он победит Санчеса.
Отец высокомерно улыбается.
— Знаю. Шансы три к одному, я получу чек с пятизначным числом.
— Я ухожу.
И он снова пытается остановить меня. Отец хватает мою руку, но останавливаюсь я из-за его слов.
— Я поделюсь выигрышем. Этого будет достаточно, чтобы спасти спортзал.
То, что он думает, будто я возьму у него хоть цент после того, как моя карьера закончилась, только подогревает мой гнев.
— Я не участвую в ставках на бои. И с моим залом все в порядке. — Скрещиваю руки на груди.
Отец смеется.
— У меня другая информация.
Вот оно. Не могу больше его слушать. Не сегодня. Никогда.
— Свали, блядь, отсюда, — практически рычу я, а когда он не сдвигается с места, кричу: — Сейчас же!
— Неблагодарный сукин сын, — выплевывает слова отец, и я тут же срываюсь с места.
— Я просил тебя больше никогда не говорить о ней!
Схватив его за плечи, толкаю с такой силой, что голова отца ударяется о стену с тяжелым стуком. Он сопротивляется. Бьет меня коленом в пах, но я сильнее, — в моей жизни были удары куда хуже. Борюсь, пока не одерживаю верх. И, наконец, наношу последний удар, чтобы стереть с его лица эту чертову улыбку. Я получаю один хороший удар и на секунду отскакиваю.
— Мэтт! — Крик Мии останавливает мой импульс. Вместо того чтобы ударить его еще раз, я хватаю отца за шею.
— Убирайся. Отсюда. Нахер. Понял меня?
Его взгляд становится жестче, на губе свежая рана. Но когда я сжимаю пальцы на его шее, отец слегка кивает. Отпускаю и отхожу на три шага назад, тяжело дыша после удара. Слежу за ним, провоцируя сказать что-то еще или попытаться войти внутрь здания. Отец, должно быть, понимает, что я не шучу, потому что поворачивает, поджав губы, и идет в сторону Мии.
— Мия, — шепчу я.
