Джерри горел желанием мне помочь, постоянно предлагая то выслушать мои новые идеи, то подтянуть меня в учебе, то поднять настроение какой-нибудь глупой историей или шуткой. Махнув рукой, он легко мог заявить, что все наладится, нужно просто успокоиться и перестать париться. Мне было неясно, как можно перестать париться, когда вокруг происходит столько всего, потому его советы я считал бредовыми. Чем дольше мы общались, тем становилось сложнее.
Я злился на него, игнорировал советы, сбегал из нашей комнаты, возвращаясь после отбоя. Джерри называл меня идиотом, но не прекращал советовать, предлагать помощь и глупо шутить. А еще продолжал отговаривать от любых стычек и конфликтов, которые будто сами собой затевались с моим участием. Правда, когда ситуация становилась безвыходной, он как в тот раз, в Нью-Кэпе, вставал ко мне спиной и оставался до самого конца рядом, даже если в процессе огребал по полной программе.
Наверное, так он себе представлял дружбу. Мне было тревожно и неловко еще и потому, что с моими представлениями такое не вязалось. Это стало одной из самых частых тем для моих вечерних разговоров с Меган. Рассказывая про очередной день рядом с гиперактивным перфекционстом, я выпускал пар и начинал обдумывать собственные действия и реакции, будто глядя на них со стороны. Мне почти не требовалось ответов — в режиме монолога я отвечал сам себе не хуже, чем внешний собеседник.
Продираясь сквозь дебри собственного сознания, разбираясь в отношении к Джерри, учебе и чертовым зачаткам переходного возраста, я не забывал о более глобальных проблемах, не желающих просто так уходить с горизонта. С ними я тоже приходил к Меган, потому что в происходящем в Содружестве она была заинтересована ничуть не меньше меня самого.
К концу осени госпиталь ее братца вывезли на орбиту в полном составе. Нью-Вашингтон разобрали по частям, как мы с Дылдой и подумали летом. На главном новостном портале Содружества об этом была только запись в две строчки, мол, состоялся переезд новой-старой столицы в новую-новую, на нашу дорогую, любимую всеми Эвридику.
Слово «эвакуация» всплывало только в неофициальных ветках диалогов между отдельными людьми. Но именно его мы с Меган оба считали подходящим более всего.
Она утверждала, что следующий шаг к Войне с Лунным Союзом, это проведение показушных внеплановых проверок боевых кораблей и планетарных систем ПВО. Я соглашался, вспоминая предыдущий опыт всех стран, входящих в Содружество. Демонстрация силы, тряска пышной львиной гривой, распушение павлиньего хвоста — вот чего мы ожидали. Правда, для этого Содружеству было нужно оставаться цельным и непоколебимым изнутри.
Неожиданно для всех стало казаться, что этого больше не будет. Обвинение и последующий арест профессора Ли повлекли за собой волну протестов, криков о таком давно забытом явлении, как расизм, пересудов о грядущих выборах и самых удивительных слухов. Всегда считавший себя крайне обособленным Индокитай, даже на Марсе и Эвридике содержащий свои колонии в относительной изоляции, теперь совсем ощетинился ежом и приготовился отстаивать свои интересы.
Правда, официально для всех все было прекрасно. Проводились совместные спортивные соревнования на Марсе. Активно терраформировались Кассандра и Гекуба — планеты-соседки зеленой Эвридики. «Венера Энерджи» ставила рекорды в объемах добытого галактиония, корабли с ним в системе управления осваивали рубежи дальнего космоса, уходя через гипер за многие световые годы в поисках новых миров.
Глянцевая обложка красочной и идеальной жизни Содружества была похожа на реальность так же, как походили на настоящие пластиковые камни на дорожках парков в Нью-Кэпе.
А еще оставался Человек В Ботинках. Он был здесь, рядом, тогда как потрясения внешней и внутренней политики Содружества были где-то далеко за стенами Станции. Я никак не мог придумать, что сделать, чтоб не сидеть сложа руки и не ждать, когда же меня снова решат прикончить.
Сказать майору Джонсону о своих догадках? Меган поставила этот вариант под сомнение.
- Конечно, детям бы стоило слушаться взрослых, - сказала она, - но вовсе не из-за того, что они взрослые. Просто они могут разбираться в чем-то немного лучше, чем дети, потому что занимаются этим дольше и больше знают. И для того, чтоб слушаться, нужно доверять. Патрик и доверие — вещи сомнительного совпадения, потому поступлю как очень неправильный взрослый, и не буду заставлять тебя ничего ему говорить.
Я бродил по ее медпункту, запинался за стулья и койки, ругался на ширмы, грыз волосы и бесконечно нервничал. Она сидела на стуле перед компом, откинувшись на спинку, крутила в пальцах кружку и следила за моими метаниями.
- Ладно. Обойдемся без майора, - согласился я, - Вдруг я вообще ошибаюсь?
- И такое может быть, - согласилась Меган. - У тебя из всех фактов только твоя память, да и то, никакой конкретики, одни впечатления.
Я остановился посреди отсека, поймав одну из дикий мыслей, носящихся в черепушке от стенки к стенке, и почти спокойно выдал:
- Тогда нужно просто проверить мою правоту.
