Когда я отказался лететь к нему в Нью-Йорк, я ожидал чего угодно. Криков, обид — всё-таки Джерри эмоциональности не занимать. Безразличия, даже радости — если его приглашение было простой формальностью, потому что так ведут себя “друзья”, то он должен быть только рад, что формальность соблюдена, а возиться и на каникулах со мной не нужно.
Но в ответ получил удар в челюсть с правой, даже не успев уклониться или закрыться рукой.
Хорошо, что в тот момент мы были в нашей комнате. От неожиданности я повалился на стул, откативший меня к окну.
Джерри стоял посреди комнаты, тяжело дыша, как после бега, и сжимая кулаки до побелевших костяшек.
— Скажу прямо и в последний раз, — проговорил он с жаром, явно злой не на шутку. — Если ты, тупица, снова будешь так меня унижать, я не буду больше с тобой дружить.
— Унижать? — я был так ошарашен ударом и ситуацией, что не смог разозлиться в ответ.
Джерри опустил кулаки и решительно скрестил руки на груди.
— Не знаю, говорил тебе кто-то уже или нет, но ты просто невыносимый зазнайка, — сказал он немного спокойней. — Ты считаешь, все возятся с тобой из жалости? Думаешь, это достаточная мотивация? Нет, идиот, нормальные люди в первую очередь видят интересного человека, а уже потом смотрят, сколько у него рук или откуда он родом. Так меня учили Ма и Па, да! И если я сказал, что ты мой друг, это значит, я буду тебе помогать, интересоваться твоими делами и радоваться твоим успехам. Потому что я так хочу!
— Значит, ты не считаешь меня жалким? — спросил я в полном удивлении.
Джерри покачал головой.
— Ты всё время говоришь, будто боишься, что тебя пожалеют, а на самом деле ты боишься, что тебя полюбят. Думаешь, не за что?
Я нахмурился.
— Как минимум со мной рядом может быть опасно. А еще во мне нет ничего хорошего, точнее, ничего, что понравилось бы окружающим!
Джерри подошел и пнул мой стул.
— Блин, чувак, ты охрененно неправ! — сказал он с чувством. — Однажды ты поймешь, я верю, а сейчас закрыли тему. Ты едешь к Ма и Па или нет? Им нужно заранее оформлять документы для твоего временного содержания, так что скажи сразу!
Больше я думать не стал, потому просто согласился.
***
Выданная вместо испорченной после Пасхи форма снова начинала слегка жать в плечах, рука и ноги росли, выдвигаясь из рукавов какими-то скачками, организм просил всё больше еды и нагрузки. Первый курс был окончен, на Земле начинался август, а мне во всю шел двенадцатый год.
Как сироте мне платили небольшую социальную стипендию, которой за глаза должно было хватить на месяц летнего отдыха, включая билеты на шаттл до Земли и обратно. Вернуться мы собирались к вечеру тридцать первого августа.
Джерри начал собирать рюкзак еще за неделю до экзаменов, пытаясь уложить как можно больше всего, но при этом сохранить какой-то свой строгий порядок и последовательность.
Я же в последний день закинул в сумку всякие мелочи, смену белья и немного гражданской одежды, которая, однако, вся оказалась мне беспросветно мала.
Весь вечер перед отлетом Джерри рассказывал про Ма и Па.
— Вот увидишь, они тебе понравятся, — говорил он, уже лежа в кровати. Я слушал его, привычно разглядывая погасший после отбоя матовый потолок. — Ма очень добрая, но строгая, мы с Па обычно слушаемся ее, но иногда перечим, если уж совсем хочется чего-нибудь сделать! Например, Па часто курит за столом — Ма это раздражает, но она уже привыкла… А еще у Ма самые вкусные ягодные пироги во всем Содружестве, я тебе уже говорил об этом? А у Па — самая большая коллекция довоенной музыки. Ма самая красивая, а Па самый сильный. Они уже столько лет вместе, что иногда кажутся похожими друг на друга, но на самом деле они очень разные!
— Ты сильно их любишь, — сказал я с невольной завистью. — Неужели не жалеешь, что сбежал и поступил сюда?
— Ничуть, — сразу ответил Джерри. — Потому что я не должен делать только то, чего они бы для меня хотели, даже если они считают, что так будет лучше. Мне нужно думать своим умом, а мой ум подсказывает мне стать офицером. А твой, чувак, что говорит? Ты всё еще думаешь стать адмиралом?
— После всего случившегося? — переспросил я. — После понимания, что военные не идеальны, что майор Джонсон мне врет, а правительственные войска почему-то следили за мной аж с самой Нижней Земли? Знаешь, бро, да, я всё еще хочу стать адмиралом. Чтоб прекратить всю эту срань, все интриги, все непонятные вещи! Чтоб всё работало на логике и силе.
Джерри издал странный хрюкающий звук. Со своей койки я его не видел, но готов был поспорить, что он смеется в кулак.
— А ты еще спрашивал, что в тебе может людям нравиться, — сказал он, отсмеявшись. — Такой упертостью можно горы сворачивать!
— Не понимаю, как это связано с отношением людей ко мне, — проговорил я, вновь теребя кончик волос. — И вообще — ложись спать, утром шаттл аж до завтрака, я узнавал.
Джерри быстро последовал моему совету, а сам я долго лежал без сна.
