— Смотри, Ма и Па уже встречают нас! — заголосил Джерри и помчался к ним со всех ног. Когда подошел я, отец уже поднял его на руки и подбрасывал в воздух, легко, как пушинку. Мама ворчала что-то о том, какой Джерри тощий, как плохо нас в Академии кормят и как они скучали по сыну весь прошедший триместр.
Увидев меня, она всплеснула руками.
— Па, смотри, их там точно не кормят! Друг нашего сыночки еще более тощий! Ты Джейк, верно? Мы переживали о тебе и девочке, когда случился тот жуткий взрыв на Пасху.
Я только кивнул, выдерживая максимально нейтральное выражение лица, и выдавил из себя:
— Спасибо, что позвали в гости.
Отец поставил Джерри на землю и, немного замявшись, неловко протянул мне левую руку. Видно было, что ему непривычно, но он изо всех сил старался сделать этот жест обыденным. Чтоб не обидеть, не выделить мое отличие?
Я пожал его широченную ладонь, твердую, как подошва моих ботинок, и вежливо сказал, заглядывая в глаза снизу вверх:
— Добрый день, сэр, меня зовут Джейк. Рад с вами познакомиться.
— Зови меня просто Па, — махнул рукой отец Джерри. — Меня все так называют!
Голос у него был густой и низкий, идущий как из бочки. Всю нижнюю часть лица Па покрывала густая вьющаяся борода, тем не менее, не скрывающая его широкую улыбку, неожиданно белозубую и яркую.
Ма осторожно погладила меня по волосам. Я заставил себя стоять спокойно и не вырываться. А еще продолжать дышать.
— Мы всегда рады друзьям нашего мальчика, — сказала она. — Надеюсь, тебе будет весело, хотя в нашей семье и есть ряд правил, которые хотелось бы соблюдать.
Па обнял Джерри за плечи, прижимая к себе с самым хитрым выражением лица.
— Но это не означает, что за вами будут постоянно приглядывать, — сказал он и подмигнул мне. — Так что, пацаны, отдыхайте!
Ма и Па жили в просторной квартире на одном из верхних этажей небоскреба на окраине города. Наверное, они были достаточно богаты, потому что когда я зашел в квартиру, то сперва немножко потерялся. В прихожую можно было впихнуть весь наш курс, и еще осталось бы место.
Видимо, Ма и Па любили жить с размахом. Окно в комнате Джерри выходило на огромный балкон. Там на стене висела корзина для баскетбола, а в высоченном шкафу на полках был разложен настоящий спортивный инвентарь.
Меня поселили в гостевой спальне с угловым окном от пола до потолка, смотрящим точно на восток. Па потрепал меня по волосам и тихо сказал, чтоб я отдохнул от проживания с Джерри в одной комнате хоть немного. Кажется, любовь к порядку досталась Джерри от Ма, а вот в лице Па я вполне мог найти если не союзника, то понимающего ситуацию человека.
За обедом оказалось неожиданно весело. Па курил электронную сигару, пуская ароматный пар над столом, травил анекдоты и сам смеялся над ними так, что стаканы дребезжали. Ма раскладывала салфетки на столе по цветам и размерам, расставляла блюдца точно по узору на скатерти и расспрашивала меня об Академии, о моей жизни до нее, о предпочтениях в еде, увлечениях и о нашей с Джерри дружбе. Блюда она подавала сама — никакой прислуги, ни роботизированной, ни живой, в доме не было, несмотря на размеры.
Ягодный пирог Ма в самом деле превзошел все мои ожидания, в этом Джерри не соврал. Остальная еда тоже была на высоте. В Академии нас кормили хоть и хорошо, но довольно однообразно, потому как все необходимые витамины и микроэлементы добавлялись непосредственно в порцию еды, какой бы она ни была. Это сказывалось на полноте меню не в лучшую сторону.
Выспросив всё о еде, Ма стала спрашивать о моих хобби. Первым делом в голову пришли все прочитанные книги. После моих слов о любви к довоенной истории Па довольно потер руки и встал из-за стола, оглушительно скрипнув ножками стула по паркету.
— В таком случае, думаю, тебе придется по душе мое хобби, — сказал он торжественно. — Я собираю коллекцию довоенной музыки! Показать?
— Па, может, сначала чай? — немного ворчливо спросила Ма, стуча по краешку блюдца маленькой серебристой ложечкой.
— Душевное удовлетворение важнее телесного, — пробурчал Па, уже вытаскивая из шкафа у дверей огромную коробку, и плюхнул ее на стол рядом со мной так, что тарелка подпрыгнула и съехала с места, назначенного для нее Ма.
Ложечка застучала по блюдцу чаще.
— Вот! Виниловые пластинки! Чрезвычайно устаревшие технологии для воспроизведения музыки, но плохими от этого не ставшие! — объявил Па, игнорируя стук и выкладывая из коробки один за другим плотные бумажные конверты с тусклыми рисунками. — У меня тут всё по категориям разложено, порядок должен быть во всем… Что предпочитаешь, Джейк? Рок, поп, джаз?
Я отложил вилку и осторожно потрогал конверты. Сделанные из странной шероховатой бумаги, видимо, еще старой, целлюлозной, а не синтетической, они оставляли на пальцах мелкие частицы шелушащейся краски. Рисунки на них выцвели почти полностью, разобрать латинские буквы названий можно было только с трудом. Ни одно из них не было мне знакомо.
— Включите на свой вкус, — предложил я.
Па кивнул, бережно выбрал один конверт и вытащил из него матовый черный диск.
