Апрель ласкал лучами солнца сонные лица прохожих. На деревьях раскрывались почки, готовые подарить очередное зеленое лето, окрашивая в радостные цвета парки и аллеи. Трава поднялась вверх, создавая превосходный палас, который истопчут чужие ноги, так и не впитав глазами красоту чистой росы на первых струнах земли. В воздухе пахло оптимизмом, радостью, весельем, но Джимми не чувствовал этого. Наверное, его душа закрыла вход подобным очертаниям мира, уверяя парня в обезображенном лице планеты. Когда кислород перестает поступать в сознание, оно задыхается, и вновь учится дышать гнилью переживаний и памяти. Впереди уже чувствовалось лето, всего пару месяцев отделяли планету от теплых вечеров, но парень ощущал лишь гнев и ненависть. Еще эта тишина в душе не давала покоя. Она не дарила даже минуты свободы, словно требуя ввести новую роль в театр теней. Джимми предлагал много вариантов, но все они были сметены иллюзией души.
Ведьма: «Привет, малыш. Как дела? Где утром пропадал?»
Джимми: «Здравствуй, любимая. Я был в больнице»
Драма – вершина искусства. Иногда, роли врываются в наш мир, завоевывая сцену, и им плевать на мнения других людей. Вес величия всегда сильнее, чем чистый разум открытого космоса. И зачем придумывать сценарий, если он уже написан? Постановщик – бог. Ну, а роль – всего лишь часть огромного механизма. Венец творения не найден, но путь к нему лежит через скелеты актеров, что спрятались в шкафчиках, словно муравьи в своих домах.
Джимми осознавал, что пишет, но не мог остановиться. Тот момент, когда искусство убивает чувства чистых мыслей – величие таланта. И парень продолжал выбивать по кнопкам клавиатуры новую роль, стараясь бороться, но желание подарить чистоте звук уничтожило трезвый ум. Щелк! Шоу начинается.
Ведьма: «А что ты там делал?»
Джимми: «Ходил недавно по поводу больной спины. Тебе говорить не стал, чтобы лишний раз не волновалась. Сегодня забирал анализы. Вернее, старался забрать, но встретил немного другие слова, нежели я ожидал»
Ведьма: «И что же ты там услышал?»
Джимми: «Еще раз сдал анализы, и если подтвердится какой-то диагноз, то мне придется лечь на операционный стол. И это может повлечь за собой любые последствия. Знаешь, я напуган, если честно»
Ведьма: «Почему все так? Это ведь не честно. Поверь, малыш, они просто ошиблись. Вот посмотришь, когда пойдешь вновь туда, все будет хорошо. Не переживай так сильно. Лучше поверь мне»
Джимми: «Слабо верится, любимая
Парень не просто писал строки, но и чувствовал боль своей фантазии. Это было странно. Каждая буква отлаживалась в груди, и на глазах, к большому удивлению, проступили слезы. Зачем он мучил себя? Не знаю. Да и сам Джимми не знал этого. Он лишь все глубже уходил в роль, натягивая на себя маску. На другой стороне экрана Саманта так же не находила себе места. Она быстро писала сообщения, делая в них сотни ошибок. Это говорило о том, что ее глаза так же мокрые от соленых ручейков. Данный аспект добавлял еще больше боли в разум парня, который продолжал гнуть линию о смерти придуманного персонажа.
Ведьма: «Они ошиблись. Поверь мне, маленький мой. Я так сильно переживаю. Когда тебе на проверку?»
Джимми: «Через неделю, солнце. И если ты сейчас уйдешь от меня, то я все пойму. Честно. Ты ведь тоже не хочешь быть с больным. Я все понимаю»
Зачем Джимми говорил эти фразы? Это была неконтролируемая роль всепоглощающего спектакля. И с каждым шагом, мигом, она все больше впитывала боль, а по глазам Джимми бегал свет от монитора, усиливаясь благодаря кристальным слезам.
Ведьма: «Больной? Зачем мне уходить от тебя? Они, скорее всего, ошиблись. Я не брошу моего любимого в любой ситуации! Запомни это! А теперь, тебе нужно прилечь, потому что сегодня был тяжелый день. А я пока убегу заниматься своими делами. Выходной, но проблем еще больше. Я вернусь вечером, и мы еще пообщаемся. Хорошо, мой маленький пингвин?»
Джимми: «Хорошо. Твои слова дарят мне улыбку. Удачи тебе в делах. Целую в сладкие губы. Я очень тебя люблю»
Парень отсел от монитора. Молодой человек достал дневник, который лежал под подушкой и записал туда новую роль, приносящую множество боли. Даже в дневнике Джимми не смог выразить мысль, что случалось очень редко, так как лишь с этими листами бумаги он был честен до конца, возможно, он записывал туда даже то, что никогда не сможет признать для себя. Почему он поступил так, заставив плакать Саманту? Парень очень долго сидел, разглядывая чернильные страницы, пытаясь найти ответ, зачем он приносил себе слезы, мучения, разыгрывая очередную драму своей души. Но так и не смог достать нужные слова. Лишь через несколько месяцев Джимми поймет, почему его разум творит подобное, вопреки всем мирским законам. Затем, снова анабиоз захватил тело и душу парня в липкое объятие комы.
