Джимми слышал весь разговор, а сейчас помнил его до мельчайших подробностей, лежа на неудобной кровати. Он даже мог сказать, сколько ярости было в их глазах. Мальчик, как отважный герой, крался за двумя фигурами, которые скрылись в заброшенных гаражах неподалеку от дома Джимми. Он старался думать, о чем был разговор. Дело в том, что мать этих парней ушла из жизни, когда им было всего лишь три, бросив детей на растерзание тирану. Одна смерть – три жизни. Хм. И кем может стать человек, оставленный в одной клетке с хищной гиеной? Животным! Диким и наглым зверем, воспитанным по природным законам. Мораль? Она так же мертва, как и юная психика, изуродованная скальпелем боли, побоями, вызывающими кровь и рвоту. Одна деталь способна уничтожить шестеренку механизма, постараться сорвать гневные печати!
На улице темнело. Вечером окраины становились тихими, лишь редкие крики пьяной молодежи сотрясали воздух, стараясь высечь в нем свой мерзкий лик. Джимми слышал тихий разговор братьев, подбираясь все ближе.
- Я скажу, что меня обокрали – радостно кричал один из братьев
- Ты думаешь, он поверит в это?
- Если ты постараешься, то поверит! – яростно прошипел первый – Усек?
Джимми слышал их голоса, подобравшись очень близко. Мальчик выглядывал из-за тяжелых и больших досок. Его глаза улавливали двух людей, который еле держались на ногах под действием алкоголя и легких наркотиков. Они яростно кричали друг на друга. Твари. Мальчику было очень интересно, чем же закончится этот вечер.
Наверное, даже незначительные решения могут привести к катастрофе. Именно секундные моменты, когда пути расходятся, и позволено выбрать только один, являются сильнейшим механизмом жизни. Единственный шанс добавить в колесницу катастрофы еще одну деталь. Любой человеческий поступок ведет за собой последствия. И только вы сможете осознать ужас этого синдрома. В назначенный час ответа, будет лишь один вопрос: готов ли ты принять последствия? И что говорить о детском воображении, восприятии, если большинство взрослых не готово к таким вопросам.
- Ты хорошо подумал? – спросил второй брат, сжимая руки в кулаки
- Да – приподнимаясь, ответил собеседник
- Будет больно
- Плевать! Делай!
Страх. Какой силой должно обладать это чувство, если человек готов встретить боль? Сколько ужаса помещается в одном взгляде господина? Страх всегда граничил с мужеством. Тонкая линия, которую можно разорвать голыми руками! Боязнь криков, побоев, дрессирующих в ребенке зверя. Страх заставляет чувствовать боль.
Джимми не успел отвести глаз, как в его зрачки ворвался момент удара. Глухой звук, способный разрезать чистоту летнего вечера. Казалось, мальчик слышал, как хрустнули кости, причиняя сильную боль одному из братьев. Еще удар. Юшка красной, как кроны осенних деревьев, крови сильными ударами закапала изо рта брата. Зубы окрашивались в багровый цвет, выдавая легкую симфонию жизни. По его подбородку текла кровь, превращая человека в зверя. В глазах второго виднелась лишь ненависть. Казалось, он уже давно мечтал выместить ту злобу, пожиравшую его органы и душу. Удары стали чаще, сильнее. Фрэнк, именно так звали младшего брата, уже стоял на коленях, принимая удар за ударом, обессиленное тело тянуло вниз, он ухватился руками за почву, приподняв голову, посмотрев в глаза, пропитанные ненавистью и злобой.
- Еще! – сорвался крик с его уст, подхватив молчание летнего вечера, и устремился ввысь, пронзая небо
Старший брат, долго не думая, отвесил сильный удар в область челюсти, повалив избитое тело на землю. Джимми даже чувствовал ту ненависть, которая кипела в воздухе, застилая разум твари неведомой пленой, которая, словно иллюзия, рисовала новые сюжеты, заставляя сходить с ума. Бешеные удары ногами по корпусу, лицу, голове. Кровь большими каплями застывала на старых поношенных кроссовках. Он был готов убить Фрэнка. Непонятное хрипение вылетало из пасти младшего брата, смешиваясь с багровой жидкостью и рвотой. Еще несколько минут сильные удары пронзали тело Фрэнка.
- Все – еле слышно, прохрипел младший брат – Хватит!
Удары продолжались, пока Фрэнк умолял остановиться. Вскоре, старший брат поднял его с земли и усадил на небольшой пенек, находившийся около стены гаража. Джимми продолжал наблюдать за братьями, задыхаясь от страха и любопытства. А что еще должен испытывать ребенок, увидевший подобную картину? Детские глаза, которые способны на чистоту и грезы, были заляпаны ошметками ненависти и крови, одаривая Джимми сладкими капельками жестокости. Впервые, он видел ее. И этот лик, изуродованный и мерзкий, сливался в памяти с летним вечером, когда должна происходит магия. Рождаться в глубине плотских желаний. Лицо Фрэнка было изувечено. Нос, переломанный в нескольких местах, скривился, обрисовывая потоки крови, которые медленно переходили на разбитые губы, и дальше, вниз, до самого подбородка, с которого капали на багровую землю. Фрэнк едва проговаривал слова.
- Как я выгляжу? – промолвил он
