— Я отключал телефон, чтобы со мной невозможно было связаться. Иногда я приходил к Октавии, но она всегда была холодна. Она не понимала меня: прогоняла, когда я приходил, чтобы увидеться, и я вовсе перестал появляться. Но каждое утро я стоял недалеко от школы, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке и она пришла на уроки. И однажды она не пришла. Я поспешил домой. Выяснилось, что её с самого утра нет дома, словно её не было всю ночь, хоть «родители» и видели, как она ушла спать в свою комнату. Моя двоюродная сестра, которая делила комнату с Октавией, сказала, что О ни раз сбегала куда-то ночью и просила держать это втайне от родителей. Я искал везде, где только можно и не мог найти. Её просто нигде не было весь день. Тогда я чувствовал себя ещё более ничтожно, я боялся потерять и её. У меня было много знакомых. Я пытался найти связи, и тех, кто помог бы мне найти хотя бы зацепку. В итоге я нашёл её под действием наркоты в отключке. Какой-то парень пытался её трахнуть. Он был моим сверстником, а ей всего 15. Меня накрыла такая ярость, что я избил его до полусмерти. Плохо помню тот момент. Не помню, как остановился, но передо мной лежало кровавое месиво, а не человек. К моему везению, он остался жив, хоть и был на волосок от смерти. Пока он лежал в коме, меня судили. И хоть против меня было немного доказательств, скорее всего посадили, если бы не Октавия. Она долго билась, чтобы вытащить меня из тюрьмы. Она нашла связи, и только благодаря ей, я теперь здесь. Я всегда поражался её характеру, но в этот раз она сделала просто невозможное.
Джон почувствовал, как в горле пересохло, потому что он забывал дышать от напряжения.
— После всего этого мы пообещали друг другу начать новую жизнь. Я попытался вернуть свою личность, восстановить жизнь и попробовать в ней как-можно больше позитивного. Это заглушает боль куда лучше, чем алкоголь. Октавия же после окончания школы стала помогать всем нуждающимся по всему миру. Чувствовать себя полезной — это помогает ей справиться с тяготами прошлого. Она просто удивительна.
Сказав это, Беллами расплылся в довольной, наполненной гордостью и любовью улыбкой.
«Это ты удивительный, » — подумалось Джону. Он ещё никогда не видел, чтобы так кто-то умел любить, как Блейк любит свою сестрёнку.
— Я всегда думаю о том, что это она спасла меня тогда, а не я её.
— Прости, Беллами. За то, что заставил тебя всё это снова вспомнить. Я не думал, что всё так серьёзно.
— Не стоит. Не извиняйся. Я даже почувствовал облегчение. И я теперь рад, что ты знаешь. Что есть человек, которому я могу рассказать о таких вещах. — Беллами приобнял парня за спину и теснее прижал к себе. — Ты был прав, когда сказал, что мне будет легче нести это бремя не в одиночку.
Джон положил голову на плечо своему парню и расплылся от удовольствия, как шоколадная конфетка в руках ребёнка. Он понимал, что теперь на него свалилась большая ответственность. Но Джон её не боялся, он был уверен в том, что никогда не предаст и не оставит любимого. Чувства к нему были настолько сильными, что он мог сравнить их с магией, словно люди просто так не могут такого испытывать и это просто фантастика.
— Теперь твоя очередь, да? — полушёпотом сказал Беллами возле уха Джона.
— Не понял.
— Ты забыл наш разговор в ресторане? Мы собирались обменяться информацией. Ты должен рассказать мне что-то такое, что никогда и никому бы не рассказал.
— Ты уже знаешь об этом.
— О чём? — игриво продолжил Беллами, поедая Джона своим хитрющим взглядом. Этот взгляд имел несколько грамм властности и не предвещал ничего хорошего. Он значил, что игра Беллами Блейка началась и он не допустит, чтобы кто-то играл не по его правилам.
— Я влюблён в тебя. Не как в друга.
— Это уже известно. Твоим друзьям было известно уже давно, ведь так?
— Ну, это вышло случайно… — начал оправдываться Джон.
— Но ты же не всё им рассказываешь? Должен ли я знать что-то такое о тебе, что не знает никто.
Джон сделал каменную мину и активно запротестовал:
— О нет-нет! Там ничего интересного и важного… точнее вообще херня.
— Поэтому ты так занервничал? Из-за херни?
— После того, что ты мне рассказал, это сейчас вообще не к месту.
— Не надумывай себе. Я хочу знать о тебе даже херню.
— Ну не-е-ет. Это реально сейчас не уместно, ты мне только что открыл душу…
— Это нечестно, Джон, — строго прервал его Беллами. Он выглядел как папочка, который отчитывает ребёнка.
— Твою ж мать! — безнадёжно проговорил Джон и, пытаясь не сгореть от стыда, продолжил: — Я облапал тебя, когда ты у меня ночевал, а после отлично подрочил!
Беллами несколько долгих секунд посмотрел на Джона, а после рассмеялся:
— Понравилось?
— Не очень. Я чувствовал себя ничтожным идиотом.
— Да ладно тебе, — Беллами положил свою руку на плечо парню. — Хотеть человека, который тебе нравится — это нормально. При чём случай был очень удобный. Я об этом даже не знал.
— Как ты к этому так просто относишься? Тебя облапали без твоего дозволения.
— А что ты ожидал? Что я отругаю тебя? «Нельзя трогать писю чужого дяди, когда он спит!»