— Давай так? Любые вопросы и непонятки мы будем сразу же решать, окей? Я не хочу быть моральным мучителем. Не делай меня таким, договорились?
— Тогда я не найду момента более подходящего. Может откроешься мне? Что случилось у вас с Октавией?
У Беллами заметно пропал энтузиазм говорить. Он просто замолчал и отвлечённо увёл взгляд в окно. Так как Блейк не спешил отвечать, Джон продолжил, пытаясь аккуратно вывести его на откровения:
— Когда я говорил с ней в клубе, она говорила о чём-то важном, но карты не раскрыла. В общем, я нихрена не понял.
— Поверь это даже к лучшему.
— Беллами, только что ты говорил, что мы будем всё обсуждать, — настоятельно напомнил парень.
— Да, просто, на самом-то деле, ты выбрал совсем неподходящий момент. У нас, считай, что первое свидание. Просто длится оно уже второй день.
— Когда я знакомил тебя с Джексоном, ты сказал, что есть вещи, о которых не хочется никому говорить и мне ты готов открыть, но в другой раз — не унимался парень. — Так что? Опять «в другой раз»? Это не значит, что ГОТОВ открыть. Да и какое может быть доверие в таком случае?
— Ты просто не знаешь, о чём идёт речь, Джон, — серьёзно оборвал его Беллами. В его глазах читалась тревога в вперемешку с неприязнью, подавленностью и ещё каким-то букетом негативных чувств. Джон даже почувствовал, как холодная дрожь пробежалась по его телу от этого взгляда. Чувства Блейка никогда ещё так хорошо не читались как сейчас. При этом, он оставался безэмоционален, за него говорил только взгляд. — Послушай, давай я расскажу тебе, когда мы уедем из парка? Это же подождёт один день?
— Меня начинает пугать неизвестность, — обеспокоенно произнёс Джон, всё ещё заворожено смотря в глаза парня.
— Меня тоже.
— В смысле тебя тоже?
— Не знаю, какой реакции от тебя ждать. Я об этом ни с кем не говорил. Боюсь, что ты можешь не понять и даже уйти от меня.
— Уйти от тебя? — Джон впал в ступор и попытался снова вдуматься в сказанные слова. Это Беллами боится, что Джон может уйти? Обычно наоборот, об этом париться Джон, как конченный параноик. У Джона от догадок уже сносило крышу. Он пытался представить, что такого могло произойти, чтобы он хотя бы подумал об уходе, и в голову ничего не могло прийти.
— Из-за того, что узнаешь мою худшую сторону. За которую я ненавижу себя. Которую прячу из-за всех сил. Но от прошлого никуда не деться. Мне очень не хотелось бы, чтобы это касалось тебя. Ты другая часть моей жизни.
— Ладно, ладно. Договорились. Ты расскажешь мне об этом позже, но точно расскажешь.
— Окей. Но обещай хорошо подумать над тем, нужно ли тебе это.
— Нужно, — непреклонно ответил Джон.
— Зачем сваливать чужой груз себе на плечи?
— Чтобы тебе было легче его нести. И чтобы ты там себе не надумал, можешь даже не мечтать о том, что я уйду от тебя.
Беллами очаровательно улыбнулся и, поднявшись над столом, поцеловал Джона. Ему было плевать, что они на виду у посетителей кафе и его персонала. А Джон точно уж не собирался сопротивляться. Пусть целует его там, где только вздумается. Ведь именно об этом он так долго мечтал.
========== Провокация со стороны, открытые объятия, восторг и желание. ==========
«Каждый день, мы пытаемся исправить ошибки, которые натворили. Для того, чтобы снова обрести право быть счастливыми. Забота о других — в этом мы нашли искупление.»
В связи с разговором с Беллами в кафе, у Джона из головы не выходили слова Октавии, произнесённые ещё в ту злосчастную ночь в баре. Джон тогда был слишком занят мыслями об Эхо, своей злостью и ревностью, но теперь эти слова врезались в его голову, не давая покоя. Сама мысль о том, что есть что-то, что может кардинально поменять мнение о Беллами, переворачивала Джона наизнанку. Более того, подключилось чувство собственности. Джону хотелось знать всё, что связано с Блейком, знать о его прошлом и непрерывно участвовать в будущем. Может он всё-таки начал чувствовать Беллами своим? Несмотря на то, что из сексуальной близости между ними за эти дни был только минет на кухне, эти отношения всё же имеют место быть.
Об этом говорил Монти. Этот парень словно видит людей насквозь. Джон подумал, что надо чаще к нему прислушиваться. Монти говорил, что Блейк может притворяться или что-то скрывать, что оказалось правдой. Сам Джон раньше подозревал Беллами в хитрости и умении расположить к себе, чтобы потом использовать людей в своих интересах. Но теперь он понимает, как это глупо — строить мнение о ком-то, не зная о человеке буквально ничего, видя только оболочку и уже судить по ней.
Любопытство было сильнее страха. Джон не боялся узнать Беллами с плохой стороны, он этого даже желал. Возможно тогда он окончательно сможет почувствовать крепкую связь с ним и полное доверие. Именно этого ему и хотелось больше всего на свете. Но тревога всё равно не покидала его. Не хотелось бы узнать, что Беллами пришлось пережить нечто страшное. Если бы это было не так, он бы не стал говорить об этом с такой болью. Больше всего Джона волновало именно то, что прошлое может быть очень болезненным для семьи Блейков.