Вдохновение теперь било через край. Иногда Джону не хватало времени или активности, чтобы воплотить все идеи в жизнь. Беллами дарил ему поддержку, доверие, свободу и множество оргазмов. Джон вообще сомневался, что кто-то умеет трахаться лучше, и даже ставил под сомнение свои силы в этом деле. Хотя Беллами был доволен, и, при любом удобном случае, затаскивал его не только к себе в постель, но и не дожидаясь их прибытия до квартиры, в безлюдное место или машину. Джону кстати именно поэтому поводу приходилось часто пропускать физкультуру. И чтобы не заработать незачёт, Мёрфи установил запрет для Беллами на посягательство на его тело за пару дней до пятницы, в которую первым уроком был этот самый предмет. В эти дни он оставался дома, чтобы не сорваться, ведь соблазнять у Блейка получалось лучше всего. Собственно, поэтому называть среду и четверг «эти дни» стало шуткой года у Монти с Джаспером, на которую они позже подсадили и Беллами.
Джон чувствовал себя счастливым. Хотя слово «счастье» было слишком скупым для того чувства, которое он испытывал. Он был по-настоящему влюблённым придурком, какими и бывают люди, когда по уши влюбляются. Даже друзья по-доброму подшучивали над тем, как он изменился. В его жизни больше не было места страхам, меланхолии, неуверенности. Всё это Блейк резко убрал из жизни Джона, выбросив как ненужный балласт.
Джексон близко прижался к Мёрфи с боку, нервно следя за игрой. Джона забавляла такая напряжённость его спокойного друга. Как будто от того, что выиграет ли Миллер в баскетбол, решается его жизнь. Но это было мило, то как Джексон искренне болел за своего парня. Вообще необычно было воспринимать тот факт, что у Джексона наконец-то есть кто-то ближе Джона.
— Сделаешь пару фото? — попросил друга Джексон.
— Ты меня ради этого и позвал?
— Нет, конечно же, нет! — парень начал всерьёз оправдываться. — Но раз так получилось, что мой друг фотограф…
— Расслабь булки, Джекс. Я шучу. Пора бы уже и привыкнуть, — с улыбкой ответил Джон и уже ловил кадры, ведущего мяч Миллера, через объектив своей камеры.
— Почему Беллами не смог прийти? У вас всё нормально?
— У него репетиция.
— Репетиция? А где он участвует?
— В частном театре. Владелец театра его друг. И они своей гоп-компанией сами ставят пьесу.
— Звучит очень круто, — Джексон даже на короткое время отвлёкся от игры. — А кого играет Беллами?
— Он мне ничего не говорит, и на репетиции не пускает. Сказал, что хочет, чтобы я увидел всё на выступлении.
— А ты не боишься таких тайн?
— С чего бы? — в недоумении спросил Джон.
— Может там эротическое выступление, да ещё и вдруг Эхо там играет.
— Ну ты и параноик, Джексон, — усмехнулся парень. — Не завидую я Миллеру.
— На самом деле круто, что ты так доверяешь ему. С его-то обаятельностью и огромным кругом общения это сделать нелегко. Ты просто герой.
Джон опустил камеру. Фотографий он сделал достаточно. Есть из чего выбрать. На площадку вышла другая команда, и Джексон подрасслабился.
— Рождество вы уже планируете?
— Поедем к его родителям, — коротко ответил Джон.
— О, они уже знают про вас? — приятно удивился Джексон.
— Да. Они нас ждут.
— А твои знают?
— Нет, конечно. Они и не знают, что я расстался с Эмори.
— Как-то нечестно выходит.
— У Беллами другие родители. Были бы у меня такие же, я был бы рад рассказать им.
— Они не примут его? — спросил, расстроившийся Джексон.
— Мой отец запрещал мне фотографировать. Просто потому, что считал, что я забью свою голову не тем, чем нужно и проживу СВОЮ жизнь неправильно. Сложно представить, что он скажет о том, что я люблю парня. Это же в его планы не входило. Я не хочу слушать о том, что я стал их разочарованием и предателем семьи.
— Но когда-нибудь они всё равно узнают.
— Когда-нибудь — это не сейчас. Да и не важно, что будет потом. Чтобы они не сказали, меня совершенно не колышет ничего, пусть хоть отказываются быть моими родителями. У меня есть семья, у меня есть Беллами. Это самое важное.
— Беллами заменяет тебе всех. Это на самом деле опасно. Потеряешь его — потеряешь всё.
— А я не потеряю, — со спокойной уверенностью опровергал Джон. — Он не маленький, его сложно затерять. И прекрати свою паранойю на меня перекидывать. У меня в своё время своя была. И я рад, что избавился от неё.
— И я тоже рад! Ты не подумай, что я пытаюсь посеять сомнения в нём. Тем более, ты такой счастливый в последнее время ходишь. Я давно тебя таким не видел. Думаю, я должен быть благодарен ему за это.
— Джексон, ты слишком милый человек. Таких не бывает, — полу шуткой ответил парень. Но он и правда был такого мнения о друге. Джексон был самым добрым человеком из тех, кого Мёрфи знал, и единственным в чьей преданности и любви он никогда не сомневался.
Джон, сидя на кухне у Беллами, заканчивал обработку снимков Миллера во время игры в баскетбол. Он остановился на одном из более удачных, сделав его в черно-белом фильтре. Так снимок выглядел интереснее и походил на фото из старого спортивного журнала.
— Здесь он похож на Билла Рассела в лучшие годы, — сказал Беллами, расположившись за спиной парня.