— Людей с властью могут удовлетворить только деньги. Если же у тебя их нет, то нужно выкручиваться как можешь. Если нужно спасти тех, кого любишь, но дорогой ценой, то делай это и просто не говори никому. Беллами не нужно знать, что я для него сделала. Его это ранит. Пусть остаётся в сладком неведении.
Эта фраза снова пронеслась острой бритвой потому, что и так болит. Слова Эхо и Октавии сплелись воедино, хоть и суть их разная. Наглядный пример того, что у окружения Блейка вошло в привычку обманывать его, якобы во благо.
— Ты же понимаешь, что иначе он бы не был рад своему освобождению, — продолжала Октавия. — Более того, он бы совершил куда больше глупостей. Это он сейчас спокойный и рассудительный, тогда он был вспыльчив: загорался как спичка и сжигал всё дотла.
— Что ты чувствовала, когда его осудили?
— Отчаяние, страх, ненависть, вину — столько всего, что всё и не вспомнить. Впрочем, я бы и не хотела вспоминать. Это было самое тяжелое время. Я рада, что мы наконец вылезли из этого. И рада, что у нас уже почти получается жить так, как будто ничего и не было. Это долгий и тяжёлый процесс, но главное, чтобы было кому помочь справиться с ним.
— Не знаю, могу ли я вообще кому-то помочь, — с горечью ответил Джон.
— Ты уже это сделал, и всегда будешь делать. У меня насчёт этого, в отличии от тебя, нет никаких сомнений, — с улыбкой сказала Блейк и поцеловала парня в щёку, обняв его за плечо.
***
Дело оставалось за малым. Нужно было встретиться с Эмори и поговорить с ней, но это было не так просто, как казалось. С другой стороны, он ей ничего не обещал, а значит ничего не должен. Он пытался договориться, был готов пойти на крайние меры, но это не сработало. И в этом нет его вины. В этой он и пытался себя убедить всё время, пока ждал девушку в сквере их университета.
— Привет, Джон, — девушка чмокнула его в щёку и посмотрела на него с надеждой во взгляде. В её глазах были ещё вера, надежды на лучшее и ожидание тотального облегчения. Жаль, что придётся уничтожить это.
— Привет. Слушай, с Эхо не удалось договориться, но мы нашли лучшего адвоката в регионе. Тебе не придётся платить за него — вопрос решён.
— Почему не получилось договориться? — жалобно спросила девушка, словно не слушая дальше одного предложения. — Мне рассказывали, что Беллами с ней встречается.
— Как раз в этом и дело. Они разбежались до того, как начали встречаться. Осталось не очень хорошее отношение…
— Что она хочет? Ты деньги ей предлагал?
— Ей не нужны деньги. Это не важно. Адвокат поможет ему. У него практика больше 20 лет, и ни одного проигрышного дела за последние 7.
— И чего он добьется? Что нужно отсидеть пять лет вместо десяти? Мой брат был там, Джон! Он виновен! — голос Эмори дрожал от подступающих к горлу слёз. И следующие слова Джону не давались легко:
— Я не могу ничем помочь. Прости.
— Джон, умоляю тебя! Что угодно проси, только не оставляй меня! Я знаю, ты можешь. Я знаю, ей что-то нужно, всем что-то нужно! Так что?! — она твердила без остановки как заговорённая, не сдерживая слёз и отчаяния. — Я же виновата в этом. Я не усмотрела за ним.
— Ты не виновата. Он взрослый парень. У него своя голова на плечах есть.
— Но мы всё, что есть друг у друга. Ты же знаешь, что мама всё время в путешествиях, ей плевать было на нас с самого детства. Я заменяла ему её, я заменяла всех! И это я не досмотрела, куда он встрял! Я не прощу себе этого никогда в жизни!
Джон не мог с собой ничего поделать. Он видел в её лице Октавию. Он видел ту самую ужасную историю со сломанными молодыми жизнями: где ещё юный вспыльчивый Беллами сидит за решёткой, а 14-летняя сестра от отчаяния идёт удовлетворять прихоти извращенца, лишь бы вытащить единственного родного ей человека из ада. И как до сих пор им обоим приходится бороться за то, чтобы оставить это в прошлом и не вспоминать. И то как тяжело это даётся. Он видел перед глазами наполненный болью взгляд Беллами и слышал слова Октавии: «Каждый день, мы пытаемся исправить ошибки, которые натворили. Для того, чтобы снова обрести право быть счастливыми.» Семья Блейков — это самое прекрасное, что он когда-либо встречал в жизни, и одновременно самое печальное.
— Не плачь, Эмори. Я спасу его. Обещаю.
========== Тонкая нить реки; бездна под ногами; падение с моста, разбившись о скалы. ==========