— То есть, вижу его во второй раз, но общались мы впервые. Я поцеловал его однажды приняв за тебя по пьяни. Тогда мы с тобой ещё даже не были знакомы. Но сейчас он решил шантажировать меня тем, что всё тебе расскажет.
— Так пускай бы рассказал, Джон! Ты и сам мне об этом говоришь сейчас. Зачем было бить его?
— Затем, что это рассказываю я, а не какой-нибудь хер. Я не знаю, как бы ты отреагировал, если бы это ОН тебе рассказал.
— Сказал бы, что ему повезло, — спокойно ответил Блейк. — Но теперь везение не на его стороне и пусть не лезет.
— Только это не везение, а проклятье. Ему не посчастливилось встретить меня. Так же и ты не везунчик. Потому, что я разрушаю людей и их жизни. Всё что я умею, это фотографировать. А отношение с людьми — это не моё. Ты заметил, что у меня везде какая-то хрень происходит? Даже с собственными родителями я не общаюсь, потому что я разрушаю их жизнь неоправданными надеждами на меня. Я разрушил жизнь своей бывшей любимой. И даже едва знакомому парню я разбил лицо!
— Джон, всё не так, как ты это видишь… — мягко начал Беллами, но его тут же прервали.
— Только не надо мне придумывать оправдания, Беллами! Я дошёл до пика в этот самый момент, в эту же самую секунду! — голос Джона дрожал и почти срывался. Отчаяние сочились из него бесконечным потоком, словно став его основным составляющим. — Ты не заслуживаешь такого. Мне нельзя доверять. И я никому не могу довериться: даже тебе, как бы ты об этом не просил. Я так и не доверяю тебе. Всё осталось на своих местах, как было в кафе в чёртовом Клуэйне! Ничего не изменилось.
— Мне не нравится то, к чему ты клонишь, — ответил парень с настороженной интонацией, видя Джона насквозь и зная, что уже можно от него ожидать.
— Думаешь, Я сейчас кайфую?! Я всё так же жду, когда ты уйдёшь от меня к какой-нибудь очаровательной девчонке, только потому, что у неё есть сиськи и она мило улыбается! А вот мне после тебя не оправиться, мне после тебя только в могилу слечь. Это просто какая-то нездоровая зависимость — она убивает меня. И я уже не могу столько нести в себе — я обычный человек, а не бесчувственная тварь, как может показаться!
— Что значит я могу уйти? Я УЖЕ ради тебя отказался от Эхо, которая мне по-настоящему нравилась, только потому, что ТЫ мне важнее! Что ты ещё от меня хочешь? Если я буду полностью запрещать себе общение, будет только хуже — вот тогда мне захочется сбежать.
— Тогда ты прогадал. Нужно было выбирать Эхо.
— Нет, — твердо сказал Блейк. — Я знаю, что мне нужно! Я сделал этот выбор и не пожалею о нём, ни в коем случае!
— А я жалею за твой выбор, — Джон сам удивился тому как спокойно он говорит о том, что на самом деле даётся слишком трудно. — Так больше нельзя, Беллами. Я не могу дать то, что нужно тебе. Твоё будущее без меня будет лучше в тысячи раз, тебе не обязательно быть под обломками моего очередного краха.
— Прекрати так говорить! Ты пьян и зол — я понимаю тебя, как никто другой. Поэтому ты проспишься, а днём мы обо всём поговорим.
— Нет. Я не так уж и пьян, и злость спала. Я осознанно делаю выбор. Я должен уйти сейчас, пока могу это сделать. Потом будет поздно. Потом я буду снова жалеть себя и потоплю нас обоих, как обычно я делаю. Я почти что в буквальном смысле тону и тяну тебя за собою на дно. На этот раз Я принимаю решение — просто прими это и прости меня, если сможешь.
Беллами молчал, смотря на Джона как на предателя. От этого взгляда Джона колотило внутри. Его сердце билось так громко, словно находилось у него в голове и оглушало. Реакцию Беллами было сложно понять однозначно, Джон вообще ничего не мог сейчас анализировать. Он снова выдавил «Прости», не зная точно в который уже раз. Он развернулся и пошёл неизвестно куда, не соображая в какую сторону нужно идти, чтобы попасть домой. Беллами не останавливал его, и хорошо. Ведь если бы он сопротивлялся расставанию, то Джон бы однозначно не смог бы уйти.
***
Вокруг темнота и размытая реальность. Джон ничего не видел, не слышал звуков и не о чём не думал — он словно лишился всего. Осталась только тяжесть в душе, которую никто из людей, казалось, не сможет вынести. Он не знал точно, его ли это решение или же к этому его подтолкнула Эхо. Всё что он сказал Беллами — чистая правда. Всё то, что он чувствовал за последнее время вырвалось наружу. И это действительно было неожиданным для него самого. Он до последнего не планировал расставаться, он считал, что никогда не сможет этого сделать. Но скорее всего, если бы не Эхо, он никогда и не смог бы избавить Блейка от себя. Или же всё более эгоистично, чем кажется, и Джон просто боялся, что Беллами убьёт его, что слова Эхо окажутся сбывшимися предсказаниями. Глупо было слушать её. Ещё глупее было ей поверить.