С Финном вышло неудобно: при первой встрече Джон разбил ему лицо, а во второй предложил секс и сам же обломал его. Как будто он решил за все свои проблемы отомстить ни в чём неповинному Финну.
Финн вышел из душа и сразу же заметил фотографии, развешанные по всей гостиной. Когда он вошёл в комнату впервые, он был слишком увлечён Джоном и не замечал ничего на своём пути — его волновала только дорога к спальне. Но теперь его не могли не привлечь и не озадачить эти снимки.
— Ты мазохист?
— Нет. Я ничего не чувствую.
— Когда люди равнодушны — они не страдают.
— У меня видимо нечто среднее. А ты что здесь делаешь?
— Я? — игриво удивился Финн — Хотел трахнуть красавчика.
— Я не об этом.
— У меня уже всё не так плачевно. Я расстался с Кларк три месяца назад. То есть она ушла от меня к другой девушке. И мне было тоже очень хреново поначалу. Но благо я не фотограф, и не развешивал фото по дому.
— Поначалу? Прошло три месяца.
— Это всё ещё неприятно. Но поверь, время проходит — и тебе становиться похрену. И ты прям чувствуешь, как с каждым днём тебе всё похренестичнее и похренестичнее. Возможно, я не забуду её никогда, но по крайней мере, когда буду вспоминать о ней, то не буду желать задушить её или сбросить с обрыва. А это уже что-то. — Финн просматривая очередную фотографию с Беллами, решил сменить тему. — Ваша парочка произвела настоящий фурор. Слышал бы ты, какие сплетни про вас плели. Уверен, многие из которых — чушь собачья. Но это была красивая сказка. Почему же она всё-таки обрела несчастливый конец?
— Из-за моей тупости, — ответил Джон. — Ибо я решил, что я должен что-то бывшей за то, что причинил ей боль. И из-за того, что думал, что буду чувствовать себя говном до конца жизни, если не помогу ей — но я всё равно чувствую.
Жалел ли он об этом? Да. Поступил бы он по-другому, если бы представилась возможность? Он не уверен. Было много причин поступить именно так. На первом месте, конечно же, стоит уговор. На втором — это то, что он любит Эмори, достаточно сильно любит её, чтобы не позволить разрушить ей жизнь. Он не мог бы забить на неё, при всём желании. Здесь также сыграла не малую роль история Блейков. Она в первую очередь толкнула его на то, чтобы не допустить её повторение с кем-нибудь ещё из близких людей Джона. Третьей, также весомой причиной была совершить хоть раз в своей жизни неэгоистичный поступок — он должен был отдавать долги и расплатиться за то, что взял себе слишком много.
— Так верни его обратно, — сказал Финн. — За твои милые глазки и правильный отсос тебя можно простить за всё, я уверен.
— Дело в том, что вернуть я его не могу. Только если киллера найму на Эхо.
— Думаю, можно устроить при желании. Ради своего счастья иногда стоит кого-то грохнуть.
— Но на самом деле, даже её смерть не вернёт мне его. Скорее, даст обратный эффект и сделает меня ещё менее этого достойным.
— Так ты считаешь, что не достоин Беллами? — спросил Финн, слегка удивившись.
— Я не знаю. Ничего я об этом не считаю! А даже если и так, то я не собираюсь это обсуждать с тобой! Хуже, чем чувствовать себя дерьмом, так это говорить об этом с кем-то.
— То есть вонять у себя внутри терпимее, чем вонять на людях?
— Это хотя бы спасает людей от зловония.
— Ага, логика ясна. Но мне кажется, что, когда человеку слишком сильно воняет, у него такое лицо становиться сморщенное, — Финн наигранно скривился. — И люди не видят, что что-то не так, не понимают в чём дело и думают, что он просто урод.
— Меня участь урода устраивает.
— И всё ради того, чтобы не развоняться… и сберечь чьё-то обоняние.
— Может хватит про дерьмо?! — выпалил Джон с раздражением.
— Я поддержал твою тему. Думал, тебе нравится, — защитился парень, широко улыбаясь.
Он, в общем-то, был прав. Финн оказался не таким уж и придурком, каким мог показаться. Джон вспомнил про чайник, а после он не заметил, как пролетела ночь за разговорами на кухне.
***
Сегодня было необычно солнечно для января. Взглянув в окна, можно было подумать, что на улице май, если бы не люди, одетые в шубы и пуховики. Снег совсем растаял. В общем-то, он никогда в этом городе не задерживался надолго. Было приятно сидеть в кафе и смотреть в окно, воображая, что сейчас весна. Плюс, Эмори, сидящая напротив, напоминала апрель прошлого года. Когда они ещё были вместе, и Джон только познакомился с Беллами. Парень ещё не обладал над ним такой силой, а просто нравился. Это было лучшее время в жизни Мёрфи — без обязательств нести тяжёлую ношу своих решений, без болезненной тоски по прошлому и серьёзных ран на сердце. Жаль, что Джон тогда не замечал этого, и не наслаждался этим в полную меру. Он хотел чего-то, что перевернёт с ног на голову его жизнь и его творчество — он это получил. Своих желаний стоит бояться — они имеют свойство исполняться.