Эмори пила капучино и ничего особенного не говорила, лишь на какие-то отвлечённые житейские темы, но Джону было приятно с ней находиться. Ему сейчас жизненно необходимо было пообщаться с кем-то родным из-за дефицита нужности. Хоть и друзья уже вернулись в Ванкувер после каникул, они не заполняли душевную пустоту. Эмори тоже не заполняла, но с ней было немного легче, она создавала иллюзию и стимулировала ностальгию по беззаботному прошлому.
— У тебя точно всё нормально? — обеспокоенно спросила она. — Выглядишь ты очень удручённым. Я тебя за четыре года таким не видела ни разу.
— Нормально. Пей кофе — остынет.
— Конечно. Ты всегда переводишь тему, когда не хочешь говорить.
— Ты решила продемонстрировать познания меня? Не стоило. Я в курсе, что ты знаешь меня лучше всех.
— Поэтому обмануть меня не получится.
— Главное, что Грэг на свободе. Надеюсь, он не влипнет больше никуда, потому как с меня больше взять нечего.
— Мы очень продуктивно поговорили. Я избила его — наверное, даже перегнула палку, но потом он разговорился, просил прощения и плакал. Теперь ничем не занимается. Что, конечно, не есть хорошо, но это лучше, чем было. Как тебе это всё-таки удалось? Ты же говорил, что без вариантов.
— Это всё благодаря Беллами. Так, что не будем эту тему обсуждать.
— А как дела у него?
— Неплохо, наверное. Мы не общаемся в последнее время, — нехотя ответил Джон и спрятал взгляд в свою чашку американо.
— Вы не общаетесь? Такое вообще возможно? Я думала вы скоро спать вместе начнёте, чтобы не расставаться!
— Мне кажется, или кофе в Старбакс испортился? Он не такой вкусный, как был раньше.
— Ты вообще ни на какие темы говорить не хочешь?
— Почему же? Я хочу поговорить о тебе — я скучал, если честно.
— Мне обязательно было с тобой расставаться, чтобы услышать что-то подобное?
Джон непосредственно пожал плечами и с невинным видом сделал ещё глоток горячего напитка. Кофе, действительно, был другим. И дело здесь вовсе не в кофе.
— Может нам стоит попробовать ещё раз? — слегка неуверенно спросила Эмори.
— Можно, но вряд ли вкус изменится. Не думаю, что в Старбакс решили изменить рецептуру кофе…
— Я не про кофе, Джон! Я про нас. Ты мне всё ещё нужен, и если твоё отношение ко мне не изменилось, то почему бы не начать всё сначала?
Джону стало смешно даже подумать об этом. Как это будет глупо, если возобновить их отношения с Эмори. Хотя некоторые люди так и живут: расстаются, потом встречаются с другими и с ними расстаются, а после сходятся с бывшими. Но это было не про Джона. Как бы он в ней сейчас не нуждался, как бы сильно не хотелось убить своё равнодушие в её тепле и ласке — он понимает, что больше так поступать с ней нельзя. Эта замечательная девушка достойна больше, чем Джон способен ей дать. Как жаль, что ему приходится оберегать любимых людей от самого же себя.
— Не стоит. Всё повторится — это не нужно нам обоим.
— Привет, Мёрфи! — радостно поприветствовал, мимо проходящий, Линкольн.
— Привет. Смотрю, вы уже вернулись из Сиднея.
— Выходные пролетают беспощадно быстро. Октавия улетела в Индию, а я пока что не могу присоединиться к ней. Надо заставить и её пойти учиться, чтобы не носилась по всему свету, а сидела дома и писала курсовые. Но ты же знаешь, Блейки и спокойная жизнь — это две несовместимости.
— Знаю, — с грустью ответил Джон.
— Их родители, между прочим, выразили сожаление по поводу того, что ты не смог прилететь.
— Не смог прилететь, — усмехнулся парень. Но что ещё мог сказать им Беллами?
— Это не моё дело, — сказал Линкольн, сбавив свою радость в голосе. — Поэтому говорю то, что было передано непосредственно тебе.
— Линкольн, выход в другой стороне, ты заблудился? — с усмешкой сказал, приближающийся, Беллами.
У Джона, при виде его, нервы встали на дыбы. Блейк выглядел, как и всегда: обаятельный и лучезарный — вроде как, ничего в нём не поменялось. Неопрятно лежащие волосы, расстёгнутое бежевое пальто, в руках два стакана кофе, на одном из которых было написано имя Эхо. Джон, увидев её имя, криво мимолётно улыбнулся. Было больше похоже на нервный тик, чем на улыбку, что скорее всего и было.
Как «мило», что эти двое так быстро спелись. Джон и не думал ни разу об Эхо спустя 3 недели как написал ей сообщение: «Он твой. Не будь стервой с ним, пожалуйста». Но она его так просто не оставит, и влезет в его жизнь надписью на бумажном стаканчике, который держит Он. Что удивительно, Джон не желал ей зла и того, чтобы у них с Беллами ничего не вышло. Если она действительно будет любить Беллами, больше всех на этой планете и делать его по-настоящему счастливым, то пусть это будет она — пусть она будет рядом с ним, и Джон ничего не будет иметь против. Для него счастье Блейка дороже личных предпочтений. Пускай эта красотка со сволочной душой будет милой и нежной с ним, и пусть заставляет его искренне улыбаться. Вот тогда это будет не зря — жертва Джона и его загубленная жизнь.