«Когда это я боялся быть откровенным? Я не лгу ни себе ни людям, как это делаешь ты.»
«Будешь ли ты жалеть о том, что знаешь меня, если я сделаю нечто ужасное? Сможешь ли признать тогда, что когда-то любил меня, если вокруг все возненавидят меня?»
«Что ты натворил?»
Джон не ожидал, что Беллами заинтересуется конкретикой. Вопрос нёс теоретический характер, а теперь приходилось говорить начистоту. И Джон, на самом деле, этого очень хотел — ему так не хватало участия Беллами: хоть минимального участия в его жизни, даже смс-общения в час ночи. Но не знал стоит ли говорить, как есть. Сейчас, возможно, Джон совершит очередную ошибку, идя на поводу у желания продлить этот разговор насколько можно дольше. Но одной ошибкой больше или меньше — уже роли не играет.
«Возможно, я убил человека.»
«Проспись хорошо, и не неси херню.»
«Нет, Беллами. Я не пьян. Я говорю правду.»
Ответ пришёл не сразу. Джон извёл себя за это время и, не отрывая взгляда от экрана, преданно ждал ответа. Обычные слова на экране телефона имели столько власти над ним сейчас, захватывая все эмоции под свой контроль. Просто смс-переписка, но с Беллами — и этого было достаточно для бури эмоций внутри него. За эти 69 дней обычные смс помогают почувствовать хоть какое-то присутствие Беллами в жалкой жизни Джона. И это оживляет его лучше, чем адреналин от ограбления и возможного убийства.
«Эхо поможет. Раз я новые мозги в твою голову вставить не могу, » — пришло сухое сообщение от Беллами. Жаль, что Джон не видит его сейчас — не видит его настоящих эмоций.
«Мне не нужна помощь от твоей Эхо.»
«Тогда приятно отсидеть. С твоей смазливой мордашкой и сучим характером тебя каждый второй в тюрьме будет иметь.»
«Думаешь, это пугает меня? Какой смысл быть на свободе, если я всё равно как заключённый? Тебя со мной нет, и это уже самое страшное наказание для меня. Тебя нет ни здесь, и не будет там — так, что без разницы.»
«Я тебя прекрасно понимаю. Тебя со мной тоже нет. И это было не моё решение, я мирюсь с твоим. И знаешь? Я продолжаю жить. И выходит даже неплохо, так что не пиши мне больше. Хочешь испортить себе жизнь? Валяй. Меня только в это не впутывай. Я могу помочь, если надо. А если нет, то не влезай в мою жизнь со своими трудностями — расхлёбывайся сам.»
Чёрт! Ну вот зачем? Зачем, было писать ему? Это так непредусмотрительно, это противоречит всем его убеждениям — но он всё равно написал. Это всё чувства. Из-за чувств люди совершают столько ошибок. У Джона этих ошибок накопилось слишком много для одного человека. Но хотя бы он знает, что на этот счёт думает Беллами. И что это даёт? Кроме того, что Джон в очередной раз убедился в том, что… он всё-таки нужен Беллами. Несмотря на содержимое сообщений, он их всё равно отсылает — а это что-нибудь да значит. Но от этого совсем не легче, а даже наоборот. Эгоистичное «я» Джона, конечно, было вне себя от счастья, что он всё ещё не безразличен Блейку. А другая часть, которая полностью принадлежит искренней чистой любви к Беллами, хочет, чтобы парень забыл Джона, и продолжил жить в счастье и гармонии с собой. Чтобы ничего не омрачало ему ни одного дня его жизни, и уж тем более воспоминания о Джоне. И эта часть была сильнее эгоистичной.
Финн всё это время молча курил, витая в своих мыслях и не интересуясь тем, кому Джон сейчас так активно строчит сообщения. А может он просто догадался. Джон обратил внимание на странный запах сигарет парня. Он, ничего не сказав, взял с рук его сигарету и сделал глубокую затяжку. Финн не отрывал внимательного взгляда от его губ, и слегка хитровато улыбнулся.
— Что это? — спросил Джон.
— Ты марихуану никогда не курил?
— У тебя всё это время была марихуана, и ты молчал?
— Ты и без неё неплохо развлекался. Так, что мы человека грохнули.
— Может и не грохнули. Надо было дать мне проверить его пульс, чтобы знать наверняка.
— Чтобы оставить больше следов? Или чтобы он напал на тебя, если жив? Ты же видел какой он дикий. Кто это вообще мог быть?
— Думаю, что Эрик, — сказал Джон и серьёзно посмотрел Финну в глаза, продолжая курить его траву. После он рассмеялся так, как ему несвойственно.
Финн усмехнулся, внимательно рассматривая парня:
— Всё? Попёрло? Быстро.
— Знаешь? Если он всё-таки мёртв — можешь спихнуть всё на меня, я не против. Мою жизнь всё равно уже ничем не испортишь. Да и это я тебя вынудил пойти туда.
— Бред, — возразил Финн. — Я пошёл туда сам. И чисто технически, это после моего удара он вырубился. Так что нечего всю славу присваивать себе.
— Я серьёзно, Финн. Без шуток.
— И я серьёзно. Замолкни на счёт этого. Мы были там вместе. И ты забыл о чём мы договаривались в тюрьме?
— Вот вроде с бабами всякими спишь, а ходишь как вечно недоёбанный.
— Бабы — это же не ты.
— В тюрьму готов сесть, чтобы меня трахнуть? И кто из нас ещё повёрнутый на всю голову?