Финн протянул сигарету Джасперу, и усмехнулся:
— Тебе дома, смотрю, скучно быть не может. У вас место есть? Я бы к вам переехал. Зажил бы как в сериале.
— Да, — согласился Джаспер. — Монти любит всё драматизировать. Хотя, в основном, он оказывается прав.
— Такие люди как Монти созданы для того, чтобы вправлять мозги таким людям как мы, — ответил Финн. — Жаль, что в соотношении их меньше, и поэтому их хватает не на всех распиздяев.
— Нам хватило, а толку? — произнёс Джон, делая очередную затяжку и наблюдая за ночным морем вдалеке. — Мы всё равно на балконе стоим и курим, а жизнь постепенно катится вниз по наклонной.
— Не-не, я на следующей остановке схожу, — сказал Джаспер. — Я так, с вами чуть-чуть прокатиться.
Ночь разливалась по венам чередой разносторонних настроений: от печали до расслабленного наслаждения. Но в итоге парни почувствовали только лёгкость, и она околдовывала и пьянила. Ребята провели на балконе очень долго, пока Монти не пришёл к ним, и не начал отчитывать Джаспера:
— И ты туда же?
— Я? Не! Это обычные сигареты были, и я головой нормально, правда.
— Что? Ты вообще себя слышишь? Я вижу по тебе, что ты курил — не надейся солгать мне.
— Да, ладно тебе, Монти. Один раз, как говорится, не пидорас. На, курни со мной, — Джаспер протянул сигарету к губам Монти.
— И не подумаю. Нам завтра на учёбу. И это этим двум придуркам терять нечего, а у нас с тобой, Джаспер, всё в порядке и без травы.
— Не так уж и нормально. Ты устаешь от учёбы. Ты же всегда зубришь, зубришь, зубришь. То уни-ве-ер, то до-о-опы. Тебе надо развеяться…
— А ты тогда от чего устал?
— А я люблю составлять компанию, — Джордан вытянул глупую расслабленную улыбку. — А ты любишь составлять компанию своим друзьям? Или ты нудно пойдёшь спать, пока нам тут весело? Друзей нельзя оставлять ни в горе, ни в радости.
Монти едва заметно улыбнулся, и сделал затяжку с сигареты Джаспера из его рук.
— Е-е-е, я знал, что в глубине твоей нудной душеньки живёт бунтарь, — довольно протянул Джаспер.
— Добро пожаловать в клуб распиздяев! — радостно объявил Джон.
— Нет у нас больше ангела-хранителя, — прокомментировал Финн. — Мы его совратили.
***
Через два дня Джон стал чувствовать себя, как и прежде, как будто ничего не изменилось. Остались только последние сообщения в телефоне, которые он перечитывал по десять раз на день. Хоть и в этих сообщениях мало чего было приятного, но Джон не мог оторваться от их строк. Это был последний контакт с Беллами. Последнее, что осталось от него.
Вроде бы это было его очередной ошибкой, но на душе стало немного легче. Просто от того, что он знал о нём хоть что-то: что с ним происходит, как он себя чувствует и то, что он отвыкает от Джона. Пусть знает он очень мало, но этого достаточно, чтобы почувствовать какую-то связь с ним, и то, что Беллами всё ещё есть в его жизни, пусть и очень косвенно.
Джон только заметил, что ошибки — всегда были двигателем его жизни. Именно, когда он делал что-то неправильное, когда ошибался, после этого происходили перемены в лучшую или худшую сторону, но жизнь не стояла на месте. Когда он сжёг школу — он обрёл себя; когда потерял Эмори — он обрёл свободу выбора; когда признался Беллами — он обрёл любовь; когда расстался с Беллами — он потерял всё; когда написал Беллами сообщение позапрошлой ночью — обрёл немного успокоения.
Только вот с внутренней пустотой всё ещё нужно было что-то делать. Все два дня Джон проходил с ней по квартире, цепляя головой фотографии в гостиной. Все фотографии, которые развесил Джон после расставания, всё ещё висят в комнате нетронутыми. Никто из друзей не осмелился даже перевесить их, несмотря на то что они мешали при входе в комнату — приходилось опускать голову или цеплять их. Да и сам Джон относился к ним, как обычному элементу декора, но не срывал их даже случайно, когда приходил пьяным домой, а аккуратно проходил мимо. Он вроде бы и не помнил о том, что они здесь висят, но глубоко в подсознании знал об этом.
И всё-таки, его друзья — удивительные люди. Столько терпеть от него, и продолжать жить с ним. И дело здесь, реально не в оплате аренды, как сказал Монти. Жаль, что Джон не может ответить той же искренностью всем небезразличным к нему: ни Монти с Джаспером, ни Эмори, ни Джексону, ни даже Финну, если тот всё-таки реально небезразличен. Хотя, казалось бы, зачем Финну тогда тусить с ним? Вроде бы и дураку понятно, что секса от Мёрфи хрен дождёшься. Если ради общения, то также можно было понять, что оно того не стоит: не стоит, чтобы ради этого «общения» рисковать своей свободой или жизнью. Есть только одна, вполне объяснимая для Джона, причина: Финн псих. Такой же, как и сам Мёрфи. И два психа нашли друг друга.
Вечером Джон завалился к своему второму психу домой. Он уже бывал у него пару раз дома. Как он туда попадал, он не помнил, но он возвращался с бодуна от него домой под утро. У Финна была одна кровать, и Джон не хотел думать о том, что всю ночь к нему прижимался этот патлатый. Спасало то, что он всё равно не помнил об этом.