— А вы с ним что, спите? — спросил Джаспер. — Типа заменитель Беллами? Как искусственный диетический подсластитель в чай? Не люблю такие, но Майя говорит для фигуры полезно.
Джон тут же подорвался с места, забив на осколки, и, облокотившись о плечо Финна, с очарованно-марихуанным блеском в глазах и с чрезмерно-восхищающимся наслаждением представил парня друзьям:
— Это просто классный парень, который помогает мне остепенится в новом мире, является генератором идей для моих дурацких воплощений, всячески поддерживает, помогая не скатится в глубинное самобичевание, и не позволяя, элементарно, сдохнуть от скуки.
— Да это прямо любовь, — прокомментировал Финн, удивившись своей рекламе.
— Ебуську завали, — заткнул парня Джон.
— Джон, прекрати вести такой образ жизни! — с внезапной нападающей злостью начал Монти. — Мы всё ждём, когда тебе станет лучше, когда ты начнёшь радоваться жизни, хоть понемногу. Но становится только хуже с каждым днём. Ты либо погружён в себя и молчишь сутками, либо напиваешься и встреваешь во что-то. А теперь дело дошло до травы! Что дальше, Джон? Героин? Тюрьма или могила, в итоге? Мы понимаем, что Беллами для тебя серьёзная потеря, но ты сказал, что справишься, что за тобой не нужно следить и контролировать тебя. А я не могу просто сидеть, сложа руки, и смотреть на то, как ты гробишь себя. Имей уважение к тем, кто у тебя ещё остался, а не страдай по тому, кого уже нет в твоей жизни.
— Ты не понимаешь, — спокойно ответил Джон, а его марихуанная улыбка исчезла с лица. — Дело не в Беллами. Я как раз-таки пытаюсь жить, чувствовать жизнь, а выходит пока только так. С болью можно смириться, а с пустотой нет. Она разъедает меня изнутри, и я не могу это остановить.
— Ты сможешь. Может на это уйдёт больше времени, но сможешь. Останови уже это саморазрушение, и увидишь, что спустя какое-то время тебе будет легче. А если не остановишь, то мне придётся принимать какие-то меры.
— Какие, можно поинтересоваться?
— Да хоть позвоню твоему отцу и скажу, что ты теперь наркоман и алкоголик.
— И гей. Скажи ему, что я ещё гей, — продолжал насмехаться Джон.
— Не доводи до греха, Мёрфи!
— Да им плевать, Монти! Моим родителям глубоко насрать на меня, ты ещё не понял? Они и до этого всего были во мне разочарованы, когда я был нормальным человеком, а теперь… хочешь разбить им сердце окончательно? Валяй!
— Нет. Я попрошу твоего отца упечь тебя в дурку, где тебе самое место.
— Вот как, по-твоему, поступают настоящие друзья?! — взбесился Джон.
— Тебе уж точно не знать, как поступают НАСТОЯЩИЕ, сука, друзья!
— Может мне тогда просто свалить от вас? Решайте сами, чем платить за квартиру!
— Да мне плевать на квартплату, ты не понимаешь этого своей тугодумной башкой?
— Понимаю. Но если тебе так нужно с кем-то нянчиться — заведи уже с Харпер детишек, и отъебись от МЕНЯ!
Джон ушёл на балкон, чтобы привести нервы в порядок. Даже под действием марихуаны, он сейчас не мог получить того же расслабления, что было до разговора с другом. Ему хотелось орать на весь мир, но крик застревал в горле, и скрёб его.
В скорости, к нему присоединился Финн и, ничего не сказав, протянул сигарету.
— Обычные?
— Ага.
— Дай траву.
— Тебе хватит уже.
— Если и ты будешь указывать мне что делать, то полетишь вниз головой с этого балкона, понял?
Финн не стал дальше сопротивляться. Джон получил желаемое, сделал глубокую затяжку и выдохнул едкий дым в воздух. А воздух был невероятно свежим. Джон чувствовал столько новых запахов, которых раньше не замечал. Он тысячу раз курил на этом балконе, или просто стоял, наблюдая за городом — и воздух был всегда здесь чистым из-за лесов и гор вокруг города, но сейчас он был нереальным. Мёрфи бы не поверил, если бы кто рассказал, что обычный воздух может иметь столько запахов.
— Ты только смотри, на этом остановись. Другие наркотики тебе не нужны, — подал голос Финн.
— Что я сказал по поводу того, чтобы указывать мне?
— Я, конечно, не могу тебе насильно ничего запретить, и не стану даже пытаться. Это твой выбор. Но поверь, от них легче не становится — это лишь краткосрочная иллюзия лёгкости, и не более.
— Мне не 10 лет, Финн. Не надо мне ничего объяснять.
— Ты просто очень подвержен зависимости. Поэтому Монти и беспокоиться.
— С чего вдруг я подвержен зависимости?
— Например, фотографирование было твоей страстью всей твоей жизни. Потом Беллами. Ты легко на что-то подсаживайся, становишься одержимым чем-то или кем-то. Это даже неплохо, но одержимость должна быть правильной. А сейчас ты лишился обоих своих страстей, и вероятность того, что ты заменишь их чем-то губительным, типа наркоты, высока.
— Ты считаешь одержимость Беллами не губительной? Ты серьёзно? Не знаю, что может быть губительней.
— Героин, ЛСД, Морфин и куча ещё вариантов.
В их диалог бесцеремонно влез Джаспер. Он зашёл на балкон с наполненным ребячеством взглядом и спросил у парней:
— У вас на меня найдётся?
— Нахрена тебе? У тебя же всё отлично. Ты не одинок. У тебя есть Майя.
— А у вас трава только для неудачников?
— Ну, — сказал Джон. — За хороший стёб, можем и поделиться разок.