— Да, хочу. Мне на самом деле повезло, когда я встретил тебя. Спасибо, что был со мной всё это время. Сам бы я, наверное, не смог сосуществовать с самим собой наедине.
Финн вытаращился на парня в приятном удивлении, а после слегка улыбнулся. Он не ожидал таких слов от Джона. Сам Джон от себя не ожидал таких слов, но сейчас он не в силах скрываться за напускной жёсткостью. Да и Финн заслуживает хорошего отношения к себе — он всегда был рядом в трудную минуту.
— Я вот думаю, может мне остаться там, в Монреале? Здесь стало слишком туго, — произнёс Джон.
— От перемены места вряд ли что-то изменится. Хотя, смотря какие цели ты преследуешь, переезжая туда. Если хочешь убежать от ответственности за совершенное, то может быть, это и прокатит. Но от себя тебе не убежать.
— Знаешь, я ничего не хочу больше. Я уже не знаю, как с этим всем справиться. И я не хочу даже пытаться справляться. Я устал.
— Думаешь в Монреале не придётся справляться?
— Надеюсь, там будет проще забыться. Мне теперь нужно жить с чувствами, а это не просто.
— Тебе нужно со всем смириться, простить себя, и научиться с этим жить, и даже научиться вновь радоваться этой жизни. Не думаю, что это будет возможно, если ты просто всё бросишь и уедешь в Монреаль. Там ты можешь только затянуть весь процесс к своему оживлению. Но выбор за тобой.
========== Фотоаппарат в Его руках, кадры памяти, силуэт под уличным фонарём. ==========
От возвращения в Монреаль у Джона были смешанные чувства. Спустя год после переезда в Ванкувер вернуться сюда было одновременно приятно и грустно. Здесь он провёл всю свою жизнь, и это его родной город, но ощущения дома не было. Он чувствовал себя в гостях. Приехал в гости к родителям, и всего лишь. А дом его, может быть, был в Ванкувере. Он к нему ещё не совсем привык, но там он чувствовал себя намного лучше. И город был очень красивый — парень там делал по сотни прекрасных фотографий в день. Этот город вдохновлял, в нём хотелось жить и двигаться вперёд. А Монреаль — это город не совсем удачного прошлого, и для Джона он всегда останется таковым.
Увидеть родителей спустя год было волнительно. Джон даже немного соскучился, и надеялся, что они тоже. Так же он наивно надеялся на то, что расстояние улучшит их отношения. Что у него будет всё как у людей. Он будет приезжать к родителям, как к себе домой — в уют и тепло. Он познакомит с ними свою девушку, и будет приезжать с ней к ним на каникулах. И всё у него наладиться. Жизнь с каждым годом будет расцветать, как и сам Джон.
— Я волнуюсь, — сказала Эмори перед дверью их дома.
— Ты сама напросилась. Я тебя не заставлял, — с улыбкой произнёс Джон.
— Первый раз со мной такое. Как думаешь, я им понравлюсь?
— Ну мне же понравилась. Они мои родители, а не звери. Не переживай.
— Уверенна, они у тебя замечательные. Надеюсь, я буду соответствовать их ожиданиям, — с волнением произнесла девушка.
— Я рад, что ты здесь со мной, — ответил Джон, взяв её за руку, и посмотрел на неё любящим взглядом.
— Не смотри на меня так. Я сейчас растаю, — с улыбкой сказала Эмори.
— Ничего страшного. Ты нравишься мне мокренькой.
Девушка рассмеялась, пока Джон в этот момент прижал девушку к себе поближе и поцеловал её в губы. Он любил её смех, любил её губы и до ужаса любил её саму. Эмори — это пока ещё лучшее, что случалось за его жизнь, и он надеялся, что так будет всегда.
Эмори почему-то очень хотела познакомиться с его родителями. Наверное, она надеялась найти семью, где её будут любить. В детстве она была лишена родительской любви, и прожила как сирота при живой матери. Кто её отец — она и не знала. Наверняка, сама мать не знала кто отец её дочери. Грэг хотя бы родился от мужчины, с которым их мать прожила 3 года. Но после того как он ушёл из семьи, мать не выдержала его ухода, и пустилась во все тяжкие по миру, как турист, избавляя себя таким образом от душевных терзаний. Детей она оставила на бабушку — на мать сбежавшего отца Грэга. Иногда она приезжала, и хотя бы создавала видимость своей любви: была милой со своими детьми, водила их в парк, покупала мороженное и интересовалась их жизнью в этот короткий промежуток времени. Но потом она вновь исчезала. Она много раз обещала забрать их с собой, но всегда откладывала на потом, объясняя это какими-нибудь сложными обстоятельствами в своей жизни. И Эмори говорила, что это было тяжело. Потому, что ей была нужна мама, а её никогда не было рядом. Но тяжелее было совсем маленькому Грэгу — он скучал и нуждался в ней ещё сильнее. И когда Эмори подросла, то стала ненавидеть свою мать за такое отношение к ним, долго прогоняла её и не хотела видеть. Но когда выросла из подросткового возраста, и стала совсем самостоятельной — она решила простить её и принять такой, какая она есть. Всё-таки мама нужна и уже совсем взрослым детям.