Но маме никто никогда не дарил Montblanc Writers Edition «Достоевский» в коробке в виде толстенького томика с автографом писателя.
Золотая перьевая ручка, выпущенная ограниченным тиражом.
Филипп сегодня зашел с козырей!
Даже захотелось срочно подписать какой-нибудь понтовый контракт на оформление трехэтажного пентхауса в интеллектуальном стиле — с прижизненными изданиями классиков, расставленными по цветам в тяжелых дубовых шкафах.
Но я вовремя вспомнила, что теперь могу максимум подписать заявление на перерасчет потребления воды в управляющей компании. Нет у меня больше работы, где можно понтоваться такими вещами.
В приложенной к подарку открытке было написано косым летящим почерком: «Буду рад провести с тобой весь день, Вера. Поэтому приглашаю на завтрак в «Пушкинъ». Как только будешь готова — выходи, водитель ждет тебя у дома. А я — в зале «Библиотека» за седьмым столиком».
Ф. З.
Неужели он написал это собственноручно? Или поручил службе доставки? Почерк был явно мужской, но не мог же Филипп…
Я посмотрела на откушенный сырник и решила не доедать. В «Пушкине», пожалуй, будет что-нибудь поинтереснее.
Золотистый «Майбах» у подъезда я приветствовала как старого знакомого. Следов моей варварской царапины видно не было, но в выражении лица водителя, открывшего мне дверцу, почудился некоторый упрек.
Совершенно с ним согласна — царапать надо было самого Завадича! Сегодня вечером конкретно этим займусь.
Когда-то «Пушкинъ» был самым роскошным заведением столицы. Считалось хорошим тоном завтракать здесь в последний день года перед тем, как отправиться за подарками, а потом на «Щелкунчика» в Большой.
Но с той поры прошли уже годы и годы, и нынешняя золотая молодежь, если и слышала название, явно не считает его модным местом. Есть помоднее и подороже.
Но стиль… Этот стиль никогда не устареет.
Старинные гравюры, глобусы, телескопы, резные шкафы, круглые столы, укрытые зелеными скатертями, уютный свет ламп под шелковыми абажурами — и да, те самые прижизненные издания классиков на полках зала «Библиотека».
Филипп одобрительно взглянул на мое темно-красное шелковое платье, удачно оттенившее его выдержанный стиль «олд мани». Но я опять расстроилась, что он не в деловом костюме.
— Доброе утро, Вера. Рад, что ты согласилась провести со мной этот день, — стальные глаза, холодная улыбка, безупречная вежливость.
Завтрак уже был заказан, в этом плане Завадича явно не переделать. Шампанское, черная икра, набор паштетов, блинчики с начинками и сырники — точь в точь такие, что остались у меня дома в холодильнике.
Их я и выбрала, а Филипп обошелся бокалом шампанского.
Он начал какую-то светскую беседу, ненавязчивую, легкую, по всем правилам — без политики, религии, денег и секса. Покачивал носком темно-коричневого «оксфорда», барабанил пальцами по столу, и наша встреча выглядела безупречной и продуманной.
Слишком продуманной.
Меня беспокоили собственные ассоциации — от ограниченной серии перьевых ручек до зала с книжными шкафами.
Словно кто-то специально подбирал элементы идеального свидания в едином стиле.
Как и в прошлый раз — розы, ЦУМ, модный бар, дорогой ресторан.
Перемешивая в тарелке варенье со сметаной и макая туда кусочки сырников, я как бы между делом спросила:
— А какие у нас дальнейшие планы?
— Это сюрприз, — тонко улыбнулся Филипп, отпивая глоток шампанского.
— Филипп… — я посмотрела на него с укором.
— Индивидуальная экскурсия по закрытым залам Третьяковки. В сопровождении искусствоведа.
Ага. Я так и думала. Все идеально вписывается в стиль.
— Не люблю русскую живопись, — я повела плечом, не отрываясь от сырника на тарелке.
Крошечная пауза — о, да, он умеет адаптироваться.
Но температура за нашим столиком рухнула сразу на несколько градусов.
— Тогда можем не торопиться. Этот пункт пропустим, — ровным голосом сказал Филипп.
— А потом что?
— Потом — лекция в «Гараже» о современном русском иску…
Он не успел договорить, на ходу сообразив, что я отсекла ему и этот пункт.
Сощурил глаза, и сталь в них показалась мне острее прежнего.
— А вечером премьера в Большом? — с легкой ехидцей спросила я. — Или что-то еще?
— Сначала камерная дегустация пино нуар в… И да. Большой. «Онегин». Или русский балет ты тоже не любишь?
— Люблю, — с удовольствием кивнула я. — Но предпочла бы «Жизель».
Филипп медленно поставил бокал на столик, откинулся в кресле, глядя на меня из-под темных ресниц. Покачал головой, не собираясь продолжать игру.
— Любопытно, Вера… — проговорил он медленно. — Ты со всеми такая капризная штучка?
— Любопытно, Филипп… — спародировала я его вальяжно-ленивый тон. — Ты со всеми такой шаблонный?
Стальной взгляд резанул меня по лицу.
— Шаблонный? — в низком голосе появилась едва уловимая угроза. — Часто у тебя такие шаблонные свидания?
— Нет. Первый раз. Но…
— Но?
Я отложила приборы, вытерла пальцы о салфетку.
Подняла свой бокал шампанского и сделала глоток.
Ледяные пузырьки защекотали нёбо, будоража и побуждая к хулиганству.