Дорога была уже знакома, но я бы с удовольствием запаниковала и потерялась, если бы не передний джип. Он вообще не давал мне никаких шансов уклониться от маршрута, показывая поворотниками, когда и куда надо перестраиваться, где сбрасывать газ, а где ускоряться.
У меня вообще было ощущение, что я еду в автосимуляторе, а не настоящей машине.
Сдается мне, это тайный план Филиппа, чтобы пересадить меня на что-нибудь повнушительнее «мини».
Ну мы еще посмотрим, кто упрямей…
На знакомом КПП нам подняли шлагбаум раньше, чем мы подъехали вплотную, так что не пришлось даже притормаживать. Джипы разъехались в стороны, открывая мне идеальное место для парковки.
Я вздохнула, заглушила мотор, взяла сумочку и вышла навстречу хозяину дома.
Он, как всегда, был в компании своей верной подруги.
Той самой девушки, что помогла мне во время десанта эскорта на вечеринку.
— Привет, Маш! — помахала я. Теперь я знала, как ее зовут. — Привет, Дань!
Сысоев по своей милейшей привычке обнял ее не за талию, а за попу и повел ко мне.
Впрочем, ей, кажется, это даже нравилось.
Пока мы с Филиппом выясняли отношения в кабинете Сысоева, он с Машей выяснял отношения в одной из спален. У нее оказалось медицинское образование и она оказывала ему профессиональную медпомощь, выпрямляя нос, снимая отек и останавливая кровотечение.
Долго — часа два.
Профессионал — это не тот, кто все делает быстро, а тот, кто качественно.
Он потом ее привел на нашу свадьбу. Кажется, все было очень серьезно.
Даниил двинулся ко мне с распростертыми объятиями, ненадолго даже выпустив Машку.
Но я отступила назад, за машину, прячась от него.
— Не-не-не, Дань, не стоит! А то Завадич еще раз тебе нос свернет.
— Ничего, может, на место поставит. А то влом на операцию ложиться! — хохотнул тот, но остановился.
— Давайте только не сегодня? — предложила Машка, перехватывая своего агрессивного кавалера и утаскивая ближе к дому. — Потом соберетесь, Скорую заранее вызовете…
— Ну какая ты у меня умница! — обрадовался Сысоев, вновь увлеченно тиская ее попу. — Ну не бывает таких умных баб!
Мы с ней переглянулись за его спиной и направились в дом.
Там было восхитительно прохладно. Московское лето наконец решило продемонстрировать все, на что способно, и врубило тропический режим. Жить и дышать можно было только под кондиционерами. И хотя я любила аромат сосновой смолы, при температуре выше тридцати казалось, что можно увязнуть в одном только ее запахе.
Гости собирались неспешно. То и дело со двора доносились гудки — и Даниил тащил свою Машу демонстрировать очередным прибывшим. Он хвастался ею, как самым крутым трофеем, хотя я была уверена, что кое-то из его друзей-приятелей был знаком с ней и раньше.
Но раз их обоих это не смущает — какое мое дело?
Мое дело — сидеть в кресле на террасе и пить ледяное просекко, заедая желтой малиной.
И ждать любимого мужа, который клятвенно обещал задержаться не больше, чем на час, но гости уже сказали пару тостов в честь именинника, уже дважды сменили набор закусок на фуршетных столах, а его все не было.
— О! — насторожился Сысоев, когда со двора донесся очередной сигнал. На этот раз долгий и какой-то… старомодный, что ли. — Вер, поднимайся, твой приехал!
— Это с чего вдруг ты моего мужа по шагам узнаешь вперед меня? — проворчала я, подхватывая бокал и выходя на улицу.
— Ох, ебать! — схватился Даниил за голову, когда увидел, из какой тачки выходит Филипп. — Да ты псих ебанутый, Завадич!
— Как ты меня назвал?!
Мой муж сделал лишь одно быстрое движение и почти-почти попал Сысоеву по скуле, но тот ловко пригнулся и увернулся, наклоняясь и с диким ревом набрасываясь на Филиппа в технике «бешеный медведь». Тот перехватил его шею в замок локтем, но Даниил подсек его и опрокинул в тщательно постриженную траву подъездной лужайки.
Мы с Машкой переглянулись, синхронно закатывая глаза.
Нет, всерьез они никогда не дрались. Никогда до первой крови. Просто маленький приветственный ритуал, прощупывание границ.
Мальчики!
Все это продлилось недолго — спустя пару минут Завадич с Сысоевым уже вставали с земли и пожимали друг другу руку.
— Так вот, — сказал Филипп, отряхиваясь. — Этот «Шестисотый Мерс», Pullman, модель 72-го года, отреставрированный, классика. На таких ездили Леннон, Хо Ши Мин, Брежнев… Ну и ты.
Он перегнулся через, вытаскивая ключи и швырнул их в руки застывшего в восхищении Даниила. Удивительно, как мой мужчина умеет подбирать тачки каждому по душе.
Чтоб и оценил, и восхитился, и водил с удовольствием.
Только мне не дает водить, что я хочу!
— Охрене-е-е-е-еть… — протянул Сысоев, осматривая полированный бок машины цвета графита. — Не, хорошо, что я тебя не убил, Завадич.
Забравший у меня бокал шампанского Филипп подавился глотком и закашлялся.
Сысоев обернулся к нему, широко улыбаясь.
— Отец у меня любит, когда жопу лижут, а я ненавижу. Вот ты — единственный мой друг, который и по морде может съездить и такую охуенную тачку подогнать!
— Звучит как тост… — пробормотал Филипп, поднимая бокал.