— Ты ведь ее психоаналитик, человек, который обязан восстановить ей душевное спокойствие! А чего добиваешься ты? Я уж молчу о врачебной этике. Марк, тебя ведь могут лишить лицензии и ты больше никогда не сможешь помогать нуждающимся в твоей помощи людям! Как ты этого не понимаешь?! Если поднимется шумиха вокруг всего этого… Нет, я тебя отказываюсь понимать. Не забывай, с кем ты имеешь дело. Элен Томпсон сожрет тебя с потрохами, если ты начнешь подбивать к ней клинья. Она ведь наверняка уже выложила тебе все свои секреты, верно? Какую фразу ты любишь всегда повторять? «Главное, чтобы между доктором и пациентом существовало доверие», так?
— Лени, я все это знаю. Однако не могу ничего поделать со своими чувствами. Когда я вижу Элен, то забываю обо всем на свете: о лицензии, о пресловутой этике, о других женщинах…
— Марк, ты не имеешь права даже думать об Элен! — категорично заявил Лени, смахнув со лба выступившие капельки пота.
— Почему?
— Потому что эта страсть погубит тебя. Только представь: Элен доверилась тебе, рассказала о своих проблемах… Заметь: она это сделала вовсе не для того, чтобы вызвать у тебя сочувствие, жалость и тем более любовь… Она искала выход прежде всего для себя самой! Точно так же, как она обратилась бы к дантисту, заболи у нее зуб.
— Но мы ведь обычные люди. Мужчина и женщина…
— Марк, я тебя не узнаю. О чем ты говоришь? Вы — доктор и пациент. Ты обязан оказать ей профессиональную помощь — и все!
— Лени, если я проникся к Элен глубокими и нежными чувствами, то это вовсе не означает, что я забыл о своих врачебных обязанностях.
— Я рад, что ты пока еще об этом помнишь. Однако посмотрел бы я, как ты потом будешь это объяснять разгневанной Элен. Она и в спокойном-то состоянии пускает кровь противникам, а когда обида будет нанесена лично ей… Дружище, беги от нее, не теряя ни минуты. Откажись от сеансов.
— Ни за что. Я мечтаю о том, чтобы видеть ее каждый день, разговаривать с ней, просто смотреть в ее прекрасные зеленые глаза…
— Марк, ты спятил. Однозначно свихнулся. Тебе самому уже нужен психоаналитик.
Марк усмехнулся.
— Знаешь, я много об этом думал и пришел к выводу, что не следует преждевременно ставить крест на своих чувствах. В мире все относительно, а тем более в Австралии. С одной стороны, она является самым маленьким континентом на планете. Однако с другой — самым большим островом. Когда в Европе лето, у нас зима. Да что там говорить?! У нас даже вода в раковину стекает против часовой стрелки, а на подоконниках вместо воробьев попугаи! Почему бы тогда не предположить, что и у нас с Элен есть будущее?
— Потому что.
— Лени, это не ответ. Элен — самая прекрасная женщина из всех, кого я встречал в своей жизни. Разве моя вина, что мы встретились в моем кабинете, а не на художественной выставке?
— Слава Богу, что вы не встретились в зале суда. Хотя тогда ты бы на своей шкуре испытал, что собой представляет «самая прекрасная женщина на свете».
— То, как она ведет дела, меня не касается. Я ни черта не смыслю в юриспруденции. Возможно, жесткость — необходимая составляющая ее работы. Разве можно сюсюкать с преступниками? Они заслуживают порицания и наказания, а не того, чтобы их гладили по головке и кормили пирожными.
— Марк, ты ведь упертый, как баран. Сам не знаю, зачем я начал с тобой спорить, пытаясь переубедить. Ты ведь уже принял решение, верно?
— Верно, — серьезно подтвердил Марк.
— И ты принял правила игры?
— Да.
— Ты хоть понимаешь, что все не может оставаться по-прежнему? Ты не можешь быть одновременно любовником и психоаналитиком Элен.
Марк промолчал и задумчиво потер шею.
— Ты ведь это понимаешь? — с нажимом повторил свой вопрос Лени.
— Понимаю-понимаю, — пробурчал Марк и, нажав на красную круглую кнопку «стоп», сошел с беговой дорожки. — Я пошел в душ. Уже поздно, а мне завтра рано вставать.
— Как знаешь. А я еще немного потягаю гантели, — ответил Лени, с тревогой посмотрев на друга.
Да, Марк наживет себе неприятностей. Тянет же его на приключения! Закрутил бы роман с какой-нибудь медсестричкой — и порядок. Так нет же, он выбрал самую опасную женщину в Сиднее. Будет теперь бродить по минному полю. Обезвредит первую, вторую, третью мину… Все равно взлетит на воздух, подорвавшись на четвертой.
— Мисс Томпсон. — Брил лукаво улыбнулась, когда Элен, проходившая мимо, обратила на нее внимание.
— Да?
— Для вас снова оставили… презент.
Элен удивленно вскинула брови.
За последнюю неделю это был уже пятый «презент», принесенный посыльным и не имевший при себе никакой карточки. Элен ломала голову, кому приспичило одаривать ее милыми безделушками и роскошными кремовыми розами. Впрочем, у незнакомца был отличный вкус, это она отметила еще после первого подарка. Курьер принес огромного белого плюшевого медведя с красным сердцем на груди и надписью «Я люблю тебя».
