– Потому что, если вы еще не заметили, меня не назовешь правоверной мусульманкой. Я сплю с женщинами, пью алкоголь и не верю в Бога. Но с детства не ем свинину, и мне до сих пор кажется странным употреблять в пищу животных, которые валяются в собственном дерьме.
– Вообще-то свиньи – очень чистоплотные животные.
– Да, – пожала плечами она, – но я все же не могу их есть.
На некоторое время, пока мы все принялись быстро уничтожать щедрое угощение, приготовленное для нас Джеймсом Ройс-Ройсом, стало тихо.
Наконец Тереза, которая явно отличалась самыми хорошими манерами изо всех нас, спросила:
– Прия сказала мне, что у тебя новый парень, Люк? Может, он присоединится к нам?
– У него много работы, – ответил я и со смущенным видом махнул кусочком невероятно вкусного домашнего хлеба, который испек Ройс-Ройс. – Он – барристер.
– А какая у него специализация?
На помощь! Я не был готов к таким расспросам.
– Э-э… криминальная? Он защищает преступников и все такое.
– Как замечательно! Когда я училась в университете, то дружила с одним человеком, он занимался уголовным правом, а сейчас все больше консультирует. Я знаю, что это очень утомительная и не слишком прибыльная работа.
– Оливеру она очень нравится. Кажется, это единственное дело, которое увлекает его.
Тереза на минуту задумалась.
– Тогда ему повезло. Хотя по своему опыту могу сказать, что для счастья недостаточно чего-то одного.
– Ты намекаешь на то, – сказала Прия, – что хочешь попробовать любовь втроем?
Тереза криво усмехнулась.
– Разумеется. Ведь для подобного разговора я не могла бы выбрать лучшего момента, чем на этом пикнике в квартире, которая до сих пор выглядит так, словно здесь как минимум происходила осада Константинополя.
– Наверное, это было что-то ужасное, – я отрезал себе еще кусочек от пирога неверных, – хотя я понятия не имею, как выглядела осада Константинополя.
Тереза снова задумалась. Вероятно, такой глубокомысленный вид был характерен для всех людей, посвятивших себя науке.
– Если честно, то все зависит от того, о какой именно осаде ты говоришь. Но я подумала о той, что произошла в 1204 году.
– Вот и славно, потому что если бы речь шла о другой, я бы обиделся.
Затем последовали довольно длинные и подробные описания разграбления Константинополя во время Четвертого крестового похода (от Терезы) и инфантильные рассуждения о том, носили ли в те времена такие же трусы в полосочку, как у меня (от всех остальных). Я мог бы попытаться перевести разговор на любую другую тему, но хорошо знал, что в случае с моими друзьями это оказалось бы еще хуже. И пока они пытались выяснить, какая часть моего гардероба лучше всего помогла бы отразить наступление армии крестоносцев, я отвлекся на то, чтобы прочитать сообщения в телефоне. Оказалось, что, пока я таскал мешки в пикап, а потом выгружал их из пикапа на свалке, Оливер прислал мне сообщение.
И в нем была фотография Ричарда Чемберлена.
«Неплохой Дик на этот раз», – написал я.
– Боже мой, Люк! – воскликнул Джеймс Ройс-Ройс. – Что с твоим ртом?
Я удивленно посмотрел на него.
– Если у меня по губам размазался хумус, то просто так и скажи.
– Нет, все намного хуже. Ты
– Ч-что?
–
Я понял, что все уставились на меня, и почувствовал, как кровь прилила к щекам.
– Нашел в интернете кое-что интересное.
– Ох ты! – Прия посмотрела на меня с тем саркастическим выражением лица, которое всегда говорило о том, что я сморозил ужасную глупость. – Вранье на пятерку! Мы тебе так сразу и поверили.
– Там был котенок. Он немного испугался… чего-то.
– Мне кажется, там что-то неприличное. У тебя такой смущенный вид. И так не улыбаются, когда видят забавный мем с котиками. Скорее эта улыбка бывает, когда получаешь сообщение от того, кто тебе очень нравится.
Я поднял вверх руки.
– Ну ладно. Оливер прислал мне дикпик. Довольны?
Повисла долгая пауза.
– Ну что ж, – сказал Джеймс Ройс-Ройс, глубоко вздыхая, – мне нравится рассматривать красивые пенисы, правда, у меня в эти моменты не бывает такого мечтательного взгляда.
Сгорая от стыда, я развернул мой телефон и показал им фотографию молодого Ричарда Чемберлена в коричневом бархатном камзоле и с хрустальной туфелькой в руках.
– На самом деле это… у нас просто… такая шутка.
Внезапно все, за исключением Терезы, которая сидела со смущенным видом, достали свои телефоны. И на моем экране высветились сообщения из нашей группы в вотсапе, которая теперь называлась: «Не оглядывайтесь в гневе на Люка»[51].
