Я снова схватил телефон, вошел в вотсап и отыскал нашу группу, которая теперь называлась «Все о нем», и быстро отправил туда мой вопль о помощи: «Уже забыл, как ведут себя взрослые люди. Квартира захламлена. Фиктивный парень в шоке. ПОМОГИТЕ!»
Прия отозвалась первой:
«Люк, ты пишешь нам, только когда тебе что-нибудь нужно?»
За ней последовала Бриджет:
«Я ПОМОГУ ТЕБЕ. ТОЛЬКО СКАЖИ КОГДА И ГДЕ. КАК ТВОЙ ФИКТИВНЫЙ ПАРЕНЬ?????»
Ох, а я ведь так ничего и не рассказал друзьям. Возможно, стоило бы предупредить их, чтобы они держали язык за зубами и никому ничего не рассказывали. Как там говорится? Двое могут сохранить секрет, только если двое из них будут очень, очень сильно стараться.
«С уборкой в моей квартире, – написал я. – В эти выходные. В награду я куплю тебе пиццу. Хотя боюсь, что пицца может все только испортить».
«НЕ покупай пиццу!» – мне показалось, что я слышу манерный голос Джеймса Ройс-ройса даже через текст сообщения. – Большими сетями заправляют нацисты! А еще пицца – это ужасно невкусно. Я приготовлю что-нибудь и принесу с собой».
«УБОРКА С ВЕЧЕРИНКОЙ!!!! – Это, разумеется, была Бриджет. Кажется, она застряла в 2002-м и до сих пор писала только капслоком. – ЭТО ТАК ЗДОРОВО! НО КАК ТВОЙ ФИКТИВНЫЙ ПАРЕНЬ?»
Затем в разговор вмешалась Прия:
«Значит, я нужна тебе только в качестве мусоровоза?»
«Готов поспорить, – не удержался я, – что девушкам ты отвечаешь точно так же»
«КАК ТВОЙ ФИКТИВНЫЙ ПАРЕНЬ???»
«Что я говорю девушкам, тебя не касается. Или ты хочешь со мной трахнуться?»
«ЛЮК, Я БУДУ СПРАШИВАТЬ ТЕБЯ ПРО ОЛИВЕРА ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ЛИБО ТЫ НЕ ОТВЕТИШЬ, ЛИБО У МЕНЯ НЕ ОТВАЛЯТСЯ ПАЛЬЦЫ».
Я сжалился над ней. А может, и над всеми остальными: «Все чудесно. Мы собираемся пожениться. Как думаешь, зачем я решил убраться в квартире?»
«ТВОЙ САРКАЗМ НАМЕКАЕТ НА ТО, ЧТО ВТАЙНЕ ОН ТЕБЕ НРАВИТСЯ. С НЕТЕРПЕНИЕМ ЖДУ СУББОТНЕЙ ВСТРЕЧИ!!!»
Затем разговор перешел на другие темы, я немного поучаствовал в общем обсуждении, чтобы доказать Прии, как она не права и я готов общаться с друзьями не только когда мне от них что-нибудь нужно. А потом поболтал с ними еще чуть-чуть, чтобы они не подумали, будто я продолжаю с ними разговаривать, пытаясь доказать, что общаюсь с друзьями не только в те моменты, когда мне от них что-нибудь нужно. А потом еще чуть-чуть, потому что понял: Прия была права и я действительно плохой человек. И, кроме того, это было так мило. До этого момента я даже не осознавал, как сильно от них отдалился, в то время как они продолжали тянуться ко мне. И я понял, что не должен был так с ними поступать.
Фотографии, на которых мы с Оливером сидим в парке на скамейке около памятника Гладстону, не попали на первые полосы – ведь они не могли привлечь столько же внимания, как фото из серии: «Одну мелкую знаменитость стошнило на другую» – но все же они появились в прессе, и на них я прекрасно смотрелся в компании моего милого парня. В пятницу мы снова встретились во время ланча, я не думал, что за нами будет кто-то следить, но мы решили, что все равно должны показаться вдвоем в людном месте. А еще, не поверите, но мне просто… хотелось с ним встретиться, и все дела. Разумеется, скоро все должно было закончиться: после юбилея свадьбы его родителей нам предстояло разбежаться и никогда больше не общаться друг с другом. Но, возможно, это было… даже к лучшему? Ведь намного проще просто играть свою роль. И не задумываться о том, что я стану делать, когда в притворстве отпадет необходимость.
Наступила суббота, и, несмотря на страстные заверения Бриджет, что ей не терпится убраться у меня в квартире, я совсем не удивился, когда она позвонила в девять утра.
– Люк, – жалобно простонала она, – прости. Мне очень хотелось прийти к тебе и помочь с уборкой. Но ты не представляешь, что произошло!
– Расскажи.
