Разумеется, Руми никак не могла проигнорировать такую шикарную возможность насолить любимому братику. Посвященная лишь в часть происходящего – а именно в суть заключенного пари – она послушно принялась носиться по съемочной площадке, едва не сшибая волной энтузиазма попавшихся под ноги людей и нелюдей. Конечно же, я не стала делиться с девчонкой своей задумкой – намеренно или случайно она вполне могла проболтаться. Но Румите хватило и обобщенного «напишу о создании фильма». Поручив ей расспросить гримерш, костюмерш и прочих незначительных сотрудников, я наконец-то вздохнула свободно. Правда, пришлось поклясться, что никакой непреодолимой страсти к Феррану Истэну я не питаю, в звезды экрана не рвусь и заигрывать для этого с режиссером не собираюсь.
После произнесения ритуальной фразы все еще немного знобило – энергии у не магов она забирала порядочно. Зато, уверовав, что родственник ее коварно надул, скрыв истинные мотивы своей просьбы и тем самым злодейски приуменьшив свою заинтересованность и ее награду, Фрэйл-младшая воспылала жаждой мщения. Тем более что обещанные уроки вождения она все равно должна была получить. Ведь свою часть сделки она выполнила – присмотрела и не допустила моего падения в пучину разврата.
Избавившись от назойливого сопровождения, я решила рискнуть по-крупному – пообщаться со звездой номер два. Подходить к Далинде, скучавшей над бокалом с какой-то зеленой гадостью совершенно несъедобного вида, было страшновато. Да что там, откровенно страшно! Мои уши, еще помнящие недавнюю звуковую атаку со стороны актрисы, готовы были прижаться к голове, как у нашкодившей кошки. Даже жаль, что человеческая анатомия подобного не предусмотрела. Однако другого пути к достоверной информации не было. Мышка Ди в поле зрения не появлялась, а Ферран Великолепный после моих претензий и выходки Руми не подлежал допросу как минимум до завтра.
– Мисс Кайс! – Обратилась я к Далинде самым кротким тоном, который только могла изобразить. – Простите, пожалуйста, за недавний инцидент! Я совершенно не желала портить ваш наряд.
– Забудь! – Оборвала поток извинений актриса. Она отпила немного неаппетитной жижи и так по-настоящему скривилась, что мгновенно стала выглядеть обычным живым человеком, а не куклой с идеальной внешностью и премерзким нутром. – Я знаю, что ты не специально, просто настроение было такое… – Она умолкла и принялась крутить в руках бокал, словно хотела высмотреть в его глубине нужное слово.
– Скверное? – Попыталась подсказать я.
– Паскудное! – Выдала Далинда свое определение, грубое – мама за такое заставила бы меня вымыть рот с мылом, – но, похоже, верное.
– Что-то случилось? – В этот момент я почти позабыла, зачем вообще подошла, и участие в голосе было совершенно искренним. Актриса выглядела настолько несчастной, что мне действительно захотелось хоть чем-то помочь.
– Почему все мужчины такие… – Она снова замолчала.
– Паскуды? – Невольно перейдя на шепот, хотя и мама, и Эльвира были далеко, продолжила я.
– Именно! – Потянув меня за рукав, Далинда заставила сесть рядом с ней. – Будешь? – Представленный моему взгляду графин с зеленым месивом смотрелся крайне зловеще – не хватало только надписи «Яд».
– Нет, спасибо! – Отказ был быстрым и подтверждеенным нервным мотанием головы.
– Ну и зря! – Актриса одним глотком осушила свой бокал и снова наполнила его до краев. Я пристально следила за процессом, ожидая едкого дыма над жижей или ожога от упавшей на кожу капли, но напиток вопреки мерзкому облику вел себя вполне невинно. – Шпинат, петрушка, капуста и кактус – очень полезно. – От перечисления ингредиентов желания попробовать не появилось. – Вот почему они все такие гады? – невпопад продолжила Далинда. – Ты для него все, а он…
Следующие полчаса я выслушивала список накопившихся у мисс Кайс претензий. Разумеется, объектом оных был единственный и неповторимый Ферран. Поток откровений лился такой широкой полноводной рекой, что я, улучив момент, принюхалась к раз за разом наполняемому бокалу актрисы, не без оснований подозревая, что ее кактусы успели перебродить. Но алкоголем не пахло – только сыростью, плесенью и чем-то пряно-горьким. Таким же горьким, как жалобы несчастной влюбленной.
Я ей сочувствовала, но посоветовать ничего не могла. На мой взгляд, особе влюбившейся в такую особь мужского пола могла помочь только пересадка мозга. Мне регулярно хотелось порекомендовать оную многочисленным воздыхательницам Фрэйла-младшего. Но поскольку ни наука, ни магия до подобной операции еще не дошли, оставалось лишь дожидаться, пока болезнь пройдет сама по себе.
Невольно став наперсницей, я не сумела задать ни одного вопроса. Да и как было после такого признаваться, что собираюсь писать статью? Приняв решение, что ни словечка из сказанного Далиндой никогда и нигде не использую, я несколько примирилась со своей совестью и, сославшись на Руперта, который ждет меня для отработки сцены, убежала.
Тяжело быть звездой журналистики, когда звезда будущей заметки хлюпает носом у тебя на плече.